?

Log in

No account? Create an account
Время и Место's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Время и Место's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Sunday, February 25th, 2018
11:11 pm
[niko2pilgrim]
Что это было? (53)
Поручили отето мне... "Недиалектическое чьто это" (с_Yozhyk)... А шоделать?! Я ж понимаю... Чингизид ввиду чудовищного падения нравов ушёл ̶и̶з̶ ̶б̶о̶л̶ь̶ш̶о̶г̶о̶ ̶с̶п̶о̶р̶т̶а̶ весь в фотографическое искусство, Толстой - вопще из дома, остались одни крестьяне пера... И я - типа лудший (м. р.)! А то! О крестьянках же речи нет! ("- Что это было?!" - у Вас не проскочило, нет?)

Любезный Yozhyk "впечатлился" походной историей... Ага...
Ну вот, допустим, собираете вы рюкзак, шобы, значит, проследовать в определённом направлении. На козырьке над горной речкой стоя, пороги там, бурленье вод - шум, значит: - Гу-у-у, брдж-ж-ж... А вы, значит, штаны-майки складываете - и ноль внимания. Соколы над вами - "кльок-кльок, карлы-курлы", а вы возвышенно думаете: - Котелок снаружи от копоти совсем же не мыт (можжевельник коптивый, да!), от жеж дрянь ленивая эта Л.... Ну да хрен с ним, завтра в другой речке сам отмою". Справа утёс, сзади - такой красавец-каменючище, шо нет слов достойных, поэтому из слов у вас только такое: - Эй, ну где ты, а ну, хорош прятаться, находись уже давай! (это, шоб вы понимали, резинке от хвоста, о то уже ж пора шляпку надевать, а резинка эта где-то на веточке, небось, невидимо висит, и рада). И тут перед вами, пересекая "вжжж" линию носа, проносится Нечто, ну ладно - нечто. Да мало ли что в дикой природе может проноситься мимо линии носа, правильно? А тут где-то слева-сзади ваша великолепная нелюбительница мытья посуды:
- Эй, тычьо балуешься?!
- В смысле?
- В смысле весь интеллект в солдатский йумор ушёл? Нефиг делать - резинки в лицо швырять отето?
Поняли, да?
От шоэто было?

Ну ладно, пошли уже дальше... Идёте вы, обуянный страстию странничества, дальше, а в шуме вешних вод слышите "ре - си - соль, ре - си - соль", ушли от речки, ветер в деревах - "ре - си - соль", потом по мере набора формы оно в мелодию из восьми тактов трансформируется, в том же соль-мажоре заниженном, я проверял (за вас). И мелодия одна и та же из года в год. Можно навязать в том же темпе и тональности другую мелодию, Маленькая Ночная Музыка отлично вписывается! Отвлёкся на глубокую мысль о судьбах мира, вернулся - а там всё то же из восьми тактов. Или вопще - ре-си-соль, если не в форме. Нет, не у вас одного. Сами понимаете - интересовались вы. Звучит внутре у человека как миленькое! Не у каждого - у многих.
От шоэто такое?

А идёте вы в безлюдном месте, а из-за кустов-деревьев: - Гхав-гхав... - и так раз двадцать (что это было?)... Ну, во-первых, откуда собака? Во-вт'орых, с чего б ей, одинокой, лаять, перед кем "службу тянуть"? А спутница за вами идёт типа экстрасенс, и на вопросительный ваш взляд речет: - Это не собака, ты что, не слышишь?
А так - и не скажешь... Ладно, это я просто чудеса разбавил - так возмущаются копытные, когда вблизи их любимых мест появляются эти дымящие кострами ̶у̶р̶о̶д̶ы̶ двуногие... Сначали вы их называли - олени, потом, с большей вероятностью - косули (о, лани ж ещё, бывают розовые!). Но рогатость - точно пышнее, чем у собаки.

Или ещё такое... Захворали вы на радостях, что Родина дала Вам отдельную ото всего комнатку. Ну, допустим, в общаге "театральная". И вы на радостях, что есть теперь где полежать никого не ужимая в жизненном пространстве, аж захворали. Лежите дрожа подо всеми свежеобнаруженными одеялами, сзади электро-типа-камин, а вас так колотит, что вот ещё немного - и капец молодому во цвете лет ни за что ни про что. Озноб называется, но иногда слова слишком слабы для адекватного выражения всех сложностей мироустройства. Да вы знаете - кому я говорю?! Жизнь во всех её подробностях ещё не прошла перед глазами, но всё к тому идёт. Пока только уместно вспомнить, что в позади оставленной вашей биографии - вполне пионерское детство, комсомольская юность, п'озднее знакомство с Библией исключительно как с литературным первоисточником и свежеосваиваемая впервые в жизни литургия - Леонтовича. Это я живописую контекст, шоб вы знали. И откуда ни возьмись внутри у подыхающего красноармейца (не, ну было ж!) складывается дословно "- Госпади, помилуй мя... (пауза) грешнаго!" Откуда шо берётся, когда придавит одеялами к казённой сетке... Вас, имеется в виду...

И вот: был отбойный электромолоток - и нет его. Выдернули из розетки. Пауза для осмысления произошедшего очуда... Не, если хто утомился мракобесием - передохните - ибо не всё ещё... поелику!

Дальше у вас включается, допустим, внутренний экспериментатор - тут же шото интересное происходит, пока вы себе отето спокойно дохнете! А ну, как там у Матфея?
- Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах... (в синодальном переводе, как пропечатано, только и знаете, в церквы ж не ходите, ещё чего!). И вот, копаясь в оживающей вместе с телом памяти, доходите до "Царство, и сила, и слава" и тут вас то ли сила, то ли слава неисповедимо возводит в вертикальное состояние и в два прыжка переносит яко облаки к умывальнику, извините, еслишо, отблеваться ( а патамушто учьоный врач несколько тому назад настоял на том, что "больному надо кушать!", а на самом деле...).

И потом сидите вы, допустим, перед электрокамином, снимая с него просохшую простынку и вешая очередную промокшую со своих нешироких плеч, час примерно так вот содержательно проживаете самое дорогое, что дается человеку только один раз, и обнаруживаете посредством применения градусника, что "нормальная температура тела человеческого - 36,6" - подтверждается. А, ну да - час назад около 40-ка было, а это - не по инструкции. Здоров, допустим, вы уже и весел...
От шоэто такое, я вас спрашиваю?!

И шоб уже во мракобесную позу дважды не вставать... Показывают вам фотку из алтарной части такого себе храма, где вы подрабатываете, имея голос и немного зрения, тока шоб ноты разбирать. Не первый год там зависаете, достаточно знаете практически всех возможных подозреваемых в рукоделии на тему чуда "плачущее распятие" на стене, пописанной богомазом Ромой, с которым вы когда-то делили комнатку (вам - репетиционная, ему - спально-жилая). Нет подозреваемых, допустим (бо руки отсохнут! :-)). Напрашиваетесь пойти самолично убедиться - точно, течёт нечто маслянистое непахнущее из соответствующих сюжету мест. И так несколько месяцев.
- Что это, смиренно вопрошаю строго?!
Да, не придаёте вы значения этим фокусам, не волнуйемся, ничего по части мироустройства оно вам не объясняет. И вопще вы - ямалотибетский харекришна донхуан сингх. Но - факт...

И вот, кстати, что может лучше подтвердить вашу харекришность, чем ведание з а к о н а к а р м ы, великой и ужастной соответственно? Правильно - ничто не может! Поэтому предупреждённый о последствиях Вы идёте, допустим, на митинг исключительно чтобы загладить свою кармообразующую вину перед людями, о которых вы, мизантроп и, скажем, сноб, думали не очень комплиментарно. Ну вот недостаточно уважительно о людЯх, которые не "во вселенной", а , например, в Вашей такой несуразной стране. А они вот - лучше оказались. То есть, не такие, скажем, скоты, как Вы знаете о себе, а вот - люди с атрибутами величия в виде презрения к пищевым выгодам и карьерным удобствам... оказались. А где митинги, там и... ну вот как их... - погромщики, штрейкбрехеры, что там ещё... А - раз!, и нарвались на примкнувших к митингующим "фанатов". И самый резвый удалец вместо попортить усилитель-микрофон получил, скажем, мгновенно в область головы. Болельщики - они такие болельщики, кого хошь заболеют. До потери "сознания", до тремола конечностей и век в лежачем теперь уже теле. И - нет никого рядом как не было. Сам упал, а шо? Споткнулся - бывает. А тут и милиция, а как же - всегда вовремя, да. Уводит в "скорую" парнишку. А вы, допустим, эстетически воспитаны на литературном человеколюбии, и кто битый - того и жалько. Шапку, к примеру, подбираете и догоняете стражей порядка, а ныне как бы санитаров, шапку суёте сочувственно. Дзыннь.

А проходит, например, несколько насыщенного подобными (и уже куда более ух - эмоционально наполненными, да...) сюжетами времени. И заносит вас в сюжет, где вот вы, а вот - толпа с камнями и прочими верб... рбальными, мягко говоря, аргументами в пользу принадлежности власти в здании, что позади вас, оживлённо надвигающемуся "народу" с идеалами светлого прошлого. Несогласному, допустим, с вашей философской концепцией (концептуальность вашего ума - причина вашего страдания в сансаре, у них этот буддизм в нирваническом под-сознании, не иначе). И соответственно сюжетным штампам вас немножко пинают ногами, возюкая в лужице, потом волокут, попутно побивая, штоб неповадно тут... - к месту лобному.
И - дзыннь... Мущина среднегокризиса возраста вас догоняет, чтобы сунуть в карман - ну конечно, шапку (и очки, возможно - это не точно). Ну, кстати, чтоб уже веселей и заодно рельефней о соответствии закона и воплощения - биты вы оказываетесь первым и несильно. Разве что клок волос можете потерять. Ну, женщины романтического возраста - они такие... - склонность к фетишизму, что ли... Но речь то не об этом. Вот это комически буквальное "дзыннь" по шапке - это что?

Хватит же, наверно, уже - ̶я̶ вы ж тут не один - ?

Ну, трошки P.S. на закуску для ветеранов пионерского движения. Пока вы, допустим, чудесным образом целяетесь в свежеобретенной советской общаге, один из последних той страны спецминистров тов. Павлов проводит молниеносную денежную реформу (обмен купюр на свежие), и на память о ней у вас, допустим, остаются желтоватая сотня и зелёный полтинник с дедушкой-ленином на обложке. А потому что не смогли вы доказать областной (!) спецкомиссии, что заработали их честно, а не на торговле сексуальными рабонаркотиками, допустим. А на "бюлютене" - штампик другой почему-то поликлиники. И прописки местной нет пока, вы ж поняли? Так вот, например, совпало (к вашей же выгоде ещё может оказаться! Повышенный интерес к вашей скромной персоне с "той" стороны может подвигнуть пуганого теми ещё временами коменданта к оформлению вас в законно прописанного жильца)... И вот я к чему - спасибо, что не повязали, правильно? А то где б вы щас свои "что это было" спрашивали? Ну, или - я, многогрешный...
Wednesday, February 14th, 2018
6:37 pm
[yozhyk]
Кстати, о птичках (52)
"Кстати о птичках", то есть рассказываем птичьи истории :)
Как говорили у нас на физфаке, "трактат "О птичках" был написан самими оптичками".
Поскольку я тоже где-то оптичка (по крайней мере, закончила одну из оптических кафедр), то - почему бы и не написать?
Тем более, что тема мне очень близка, я люблю птиц. И тут даже скорее придется ограничить свой фонтан воспоминаний.
И поэтому я расскажу несколько коротких историй о сороках.

Восхищаетесь ли вы сороками так, как восхищаюсь ими я?
Ну, согласитесь, чудесные птицы: красивые, умные, любопытные, храбрые!
Кто еще может раздербанить старый кабель, чтобы использовать провода для устройства гнезда? Кто с балкона зайдет в пустовавшую доселе квартиру, чтобы посмотреть, кто же там поселился? Кто вступит в сражение с котом, чтобы выручить птицу даже не своего вида ( дрозда), атакуя супостата боевым порядком всей стаи в полном молчании?

***
Пешеходная дорожка, по обеим сторонам которой растут какие-то лиственные деревья, которые зимой стоят голыми. Как только стемнеет, на ветвях устраиваются сороки, числом под сотню. И сидят такими большими черно-белыми грушами, засунув голову под крыло. По краям стаи располагаются дозорные: нахохленные, но внимательные: наблюдают.
Люди, проходящие мимо где-то далеко внизу, их не волнуют. Тем более, что вверх никто и не смотрит. А вот стоит остановится и присмотреться, дозорные начинают немного беспокоиться:
- Желтая тревога: за нами наблюдают!
А уж если пристроиться с камерой, то и вовсе нервничают:
- Чего это она тут встала?
- А, может, она опасная?
- А что это у нее за штука такая?
В общем, чтобы не пугать и не доводить тревогу до красной, лучше надолго не задерживаться.

***
Сад возле дома, над лужайкой возвышается огромная козья ива – прекрасный наблюдательный пункт для сорок. По забору, мимо ивы на лужайку целеустремленно спешит белка, держа в зубах потыренный где-то арахис. Так, котов вроде нет поблизости. И белка прямо посреди лужайки начинает сосредоточенно копать, да так яростно, что только комья земли летят.
А наверху, в ветках, происходит примерно такой диалог:
- Что это она там принесла?
- Скоро узнаем!
- Нет, ну ты посмотри, как копает, как старается!
- Да, трудяжка, не то, что мы с тобой!
Белка убегает, сороки лениво спускаются и напополам съедают арахис, продолжая обмениваться репликами.

***
Недалеко от балкона – скальный выступ. Снизу растет трава, чуть повыше – мох, а верхушка сверкает каменной лысиной. На этот камень бросают засохший хлеб, который мгновенно разметается птицами.
Однажды перепал кусок и белке. Держа его в зубах, та взобралась на высокую елку и стала мастерить заначку, проворно запихивая лапками этот кусок в развилку ветвей.
За ее манипуляциями издалека наблюдала сорока, и, как только белка отправилась по своим делам, тут же перелетела на эту ель: а что это такое вкусненькое тям припрятано? Хм, ничего особенно, обычный кусок хлеба. Надо бы положить, где взяла, но сорочий клюв не такой ловкий, как беличьи лапки, и хлебный кусок никак не хотел укладываться на прежнее место! М-да, неловко как-то получается... Ай, ну, и ладно – махнула рукой крылом сорока и полетела восвояси.

***
По весне другие птички, в основном, дрозды, отковыривают мох с этого камня в поисках съедобных козявок, и он потом все лето валяется снизу.
Прилетела сорока. Опасливо посмотрела по сторонам – никого нет? – и принялась ковыряться в этом сухом мху. Вот глупая – там ведь давно уже никого съедобного нет!
А не тут-то было!
Сорока достала тщательно припрятанный кусок хлеба от прежнего угощения и, все также воровато озираясь по сторонам, принялась его клевать. Кусок был большой, и весь его она не осилила, так что, насытившись, тщательно запихала заначку обратно под кучу мха. Потом еще раз оглянулась по сторонам и для верности попрыгала сверху, чтобы утрамбовать.

***
Маленькая тихая улочка, по которой машины проезжают примерно раз в полчаса. К ней Т-образно примыкает еще меньшая. На тротуаре первой улочки валяется прозрачный пластиковый контейнер с какой-то едой: шарики примерно 2-3 см диамтром до ли из теста, то ли из картофеля.
Сорока хватает по два шарика в клюв и, перелетев перекресток, прячет их в кустах. Причем внешний шарик, понятное дело, держится в клюве хуже, чем внутренний, и при приземлении вылетает, как из катапульты.
Так, первый спрятала, второй подобрала и тоже спрятала, надо лететь снова!
Примерно на пятом рейсе сороке удалось ухватить целую гроздь слипшихся шариков. Вот это удача! И пусть крылья еле машут, пусть приходится лететь хвостом вверх – шарики перевешивают, но как же от такого отказаться!
И тут, прямо над перекрестком, гроздь шариков расклеивается, и половина их падает вниз!
А-а-а! Что же делать? Спасать те, что есть, или – подбирать эти? А – как? А – куда?
Сорока растерянно сделала пару кругов над местом катастрофы, но все же решила сначала разобраться с теми, что были в клюве.
И вот прячет она добычу в кусты, а над перекрестком летит вторая сорока.
Ну, как – «летит»? Полная невероятного достоинства, она движется плавно и величаво, словно воздушный корабль, словно гоный орел, плывет, едва помахивая крыльями и надменно посматривая вниз...
А-а-а! А внизу-то!
Сорока мгновенно делает «кобру» - встав вертикально вверх и растопыпив крылья и хвост, оттормаживается о воздух и в крутом пике уходит к валяющимся на перекрестке шарикам – может, и в самом деле, не сорока была, а переодетый орел?
Вот свезло, так свезло! Вторая сорока быстренько прихватывает добычу, но с этим совершенно не согласна первая:
- Эй, это мое!
- Было ваше – стало наше!
- Отдай немедленно!
- Ну, щазззз! – добавила еще что-то совсем неразборчиво и также годо удалилась.

***
В моем переводе с сорочьего на человеческий могут быть, конечно, некоторые неточности. Но вот одно могу стаказть – кстати, о птичках – не имей я привычку курить вне дома, наример, на балконе, бОльшей части этих «заметок неюного натуралиста» не было бы 😊
Tuesday, February 6th, 2018
2:19 am
[julia_173]
Не то, чем кажется (51)
Когда мне предложили написать на эту тему, я даже растерялась. Обычно при объявлении новой темы у меня сразу возникает в голове воспоминание, какая-нибудь история, а тут вдруг пусто. Притом, что тема-то - огогогого, вот просто основная опция и мира в целом, и, по отдельности, по образу и подобию целого, так сказать, - каждого из нас. В данном случае это вовсе не наглость - вот так обобщать про "нас", потому что это просто правда и все тут. Ничто в этом мире не является тем, чем кажется, в том числе и люди. Тут уточним, кажется, опять же, нам, людям, а наши ощущения, это, конечно, не бог весь какое совершенство. Мы даже ультрафиолета не видим. Зато красная тряпка для многих из нас красна, ну, по крайней мере пока мы на нее смотрим. Быкам и собакам, говорят, и того не дано. Ну да ладно. Все-таки мы как вид жизни на этой земле молодцы, молодец вид, неугомонный, любопытный. Где глаза подслеповаты - линзы придумали и навели, где скорости и силы не хватило - смекалкой наверстали, где вообще ничего не видим - додумаемся, домечтаем, доболтаем, заклянем, я, если честно, очень горда и счастлива тем, что меня взяли в люди. Интересно мне с ними, то есть, с вами, ну, то есть, с нами, ну очень.
И вот, значит, сижу я, весь такой конгломерат из несметного количества различных типов живых и мертвых клеток, вся из себя такая офигительная вселенная из мириадов атомов, такая типа притворщица-амеба, на семьдесят процентов состоящая из воды, даром что выглядит плотной и вовсе не водянистой, такая обана электростанция, порождающая поминутно несметное количество электрических сигналов, такой не хухры-мухры сложный и одновременно хрупкий и капризный биокомпьютер, хранящий в себе неимоверное множество файлов и руководящий одновременно тысячами операций, все такое неопознанное некто, бесстрастно смотрящее на все из глазниц, весь такой подробный фрагмент единого, а на поверхности просто такая вот зайка с кроткими глазами, и мучаюсь, что бы такое другим наикрутейшим конгломератам клеток ака вселенным ака тайно водянистым существам ака элетростанциям ака биокомпам ака неопознанным некто ака фрагментам единого, а с виду сущим зайчикам с добрыми, ну, или у кого-то, может быть, злыми глазками, рассказать про то, как что-то притворилось и только кажется. Почти парадокс, во всяком случае, ирония.
А если еще уточнить, что сижу я на, ладно, опустим болтовню про скопище атомов и так далее, просто назовем это условно диваном, да, пусть будет диван, скажем, кожаный коньячного цвета, красиво же!, в том же самом мире, где одновременно существуют мимикрия, тест Роршаха, парейдолия, гештальт-картинки, лента Мёбиуса, творения Эшера, актеры, шулера, балерина, вертящаяся, зараза, то вправо, то влево, адвокаты и политики, близнецы и двойники, в конце концов, то как-то даже неприлично сидеть и грузиться. Но я честно полдня прогрузилась и не могла ничегошеньки интересного вспомнить. Может быть потому эта тема так и трудна, что беспощадно всеохватна и безжалостно правдива, поэтому неспособный получить этой грандиозной правде подтверждение от несовершенных, надо признать, органов чувств мозг прячется прочь от нее, сбегает к упрощенным успокоительным иллюзиям.
Тем не менее, полдня тасуя файлы в мозгах, я наткнулась наконец на одно воспоминание, которое, на мой взгляд, вполне сойдет за годную для здешних баек вокруг виртуального костра историю.
Дело было так. Ходила я в то время в детский сад, так называемый комбинат, расположенный в центре большого микрорайона. Чудовищное слово, но омерзительно точное, это была довольно крупная детская "фабрика", куда ежедневно сгонялось несколько сотен дошкольников, чтобы в конце производственного процесса передать их бок о бок лежащей средней школе уже в виде укомплектованных младших школьников. К счастью сказать, производство было налажено спустя рукава и вместо конвейерных младших школьников оттуда выходили все как-то больше просто разнообразные люди.
Так вот. Поскольку комбинат был огромен и расчитан на то, чтобы собрать в себя большое количество ребятишек с большой территории, то кто-то из них неизбежно жил ближе к садику, а кто-то дальше. Я жила не то чтобы очень далеко, но все-таки не поблизости. А вот двум моим приятелям, точнее, приятелю и приятельнице, сказочно повезло: они жили рядом, в соседнем доме, в ближайшем к детсаду подъезде. Мало того, что им можно было чуть подольше спать по утрам, и не особо кутаться зимой, чтобы перебежать из двери в дверь, так они еще и получили в старших группах привилегию ходить в детский сад и домой самостоятельно, у них даже были ключи от дома!
Как я им завидовала! Путь к моему дому лежал таким образом, что невозможно было избежать дороги, по которой носились грузовики, и где не было ни тротуаров, ни переходов, ни светофоров, то есть, отпускать меня домой в одиночку было, по мнению взрослых, неактуально. Получалось, что если метельным февральским, или грозовым июньским вечером работающие в центре города родители застревали где-то в пробке городского транспорта, мне ничего не оставалось, как провожать одного за другим отправляющихся домой друзей и оставаться один на один с раздраженной, мечтающей скорее уйти домой воспитательницей.
Пока я была маленькая, я это обреченно терпела, но как-то летом в старшей группе на меня снизошло озарение. Те двое моих приятелей к тому времени уже заполучили ключи от дома и родительское и воспитательское позволение уходить из детсада самостоятельно. Но их родители, соседи по площадке, явно условились друг с другом о том, чтобы дети не сидели дома поодиночке, а ходили в гости друг к дружке, и явно все устраивали и договаривались так, что отправлялись друзья по очереди к тому из них, чьи родители в этот день раньше приходили домой. Взаимовыручка, словом. Я решила, что мне туда тоже надо, тогда необязательно торчать в саду допоздна, но не требуется и дорогу переходить. Поинтересовалась у друзей, как они к этому относятся, они отозвались с энтузиазмом, ведь на троих всегда сподручнее соображать что бы то ни было, нежели вдвоем (ну ладно, из этого правила бывают довольно массовые исключения, но не в этом возрасте), тогда мы дружно поднажали на взрослых - и вуаля! Я попала в касту избранных, в час икс гордо шествующих в раздевалку и делающих всем ручкой. Как вскоре оказалось, у той самостоятельности была жуткая цена.
В первый же вечер свободы меня посвятили в очень скверную тайну. Пока мы топали немногочисленные шаги от ворот садика до дома моих приятелей, они рассказали мне, что в соседнем подъезде на первом этаже в комнате сидит мертвец. И что они мне покажут. Стреляный садиковский воробьишка, я конечно же сперва решила, что разыгрывают, рассказывают обычную детскую страшилку. Но, подойдя к дому, ребята молча прошли мимо своего подъезда к соседнему, потянули меня за собой по узкой бетонной полоске между домом и клумбой к одному из окон, залезли на цоколь здания и шепотом позвали меня присоединиться. В животе похолодело, и я тоже залезла на цоколь.
Ну что. Там внутри было темно, никакого освещения, послеобеденная тень падала по эту сторону дома, а плотные гардины в комнате были почти задернуты, оставалась только небольшая щель меньше полуметра. И да, в полумраке было видно старинное широкое кресло. И, о да, и увы, в этом кресле сидело УЖАСНОЕ. С глазами-бельмами. Сидело совершенно неподвижно, то есть, никаких шансов, что, например, спящее, нет, оно не дышало, и не сидело, а скорее висело в одну сторону, с завалившейся на бок головой. Тело. Мертвый старик, с землистым, нет, скорее с синюшно-серым лицом, приоткрытым ртом, и, как я уже говорила, вытаращенными, но незрячими глазами.
Жарким вечером меня вдруг продрал озноб, в лицо и за шиворот свистал ледяной ветер, замерзшие пальцы онемели, ослабели, и выпустили край подоконника, я вдруг, ничего не успев понять, полетела, грянула пятками о бетон и шмякнулась спиной на клумбу, поломав и подмяв разноцветные космеи. Приятели спрыгнули следом, помогли мне подняться и отряхнуть клумбовый чернозем с задницы и сопроводили домой к одному из них, к счастью, не в ту квартиру, что соседствовала стена к стене с жутким склепом, в другую.
Честно говоря, мне было непонятно болезненное оживление моих друзей. Мне было просто хреново, я не знала тогда слова "развидеть", но развидеть, забыть это вот, вернуться к блаженному состоянию неведения хотелось отчаянно, и, как я понимала, несбыточно. А они возбужденно поведали, что заглядывают туда уже несколько дней, по подсказке дворовых ребят постарше, которые обнаружили "это" случайно, в то время как пробирались, играя в "Выше ноги от земли, по цоколю из "домика" в "домик" (кстати об играх, вот еще одна). И он все сидит, все в той же позе, точняк мертвый. А может убитый! "Все рéбя в нашем дворе знают!"
Почему-то нам не пришло в голову рассказать все взрослым. Наоборот, когда пришли домой и загремели на кухне кастрюлями родители нашей подружки, мы стали шептаться потише, а когда мой отец пришел за мной, то, шагая рядом с ним, я, вся окаменевшая и до сих пор промороженная, делано-беспечным голосом отвечала на малозначительные вопросы. Очень хорошо помню ощущение тупика при столкновении со взрослой, казавшейся глуповатой, недальновидностью, как можно так наивно радоваться какой-то чуши и трепаться о сущей ерунде, в то время как смерть притаилась рядом, в то время как для меня разверзлись такие врата, от воспоминания о которых небо серело и сужалось до щели, через которую скалилось тусклое солнце.
Жуть продолжалась еще пару дней.
Кажется на третий мы в очередной раз подошли к окошку и увидели, что оно приоткрыто. Это, сами понимаете, означало выход на новый левел, хрупкая, но все же непроницаемая и создающая иллюзию защищенности преграда стекла больше не существовала. Кроме того, еще с земли мы видели, что занавески в комнате полностью раздвинуты.
Мы очень долго не решались забраться на цоколь, подбадривали друг дружку, и тут же шли на попятный, "канили", холодея, представив себе, ЧТО нас там ждало. Наконец-то, видимо, притерпевшись к страху, разом залезли на узкий крашеный кант и разом глянули в зев отчаяния, ну да, пути назад нам точно не было. Честно говоря, пальцы у меня снова были ледяные и тело мое уже предварительно было целиком и полностью готово тикáть, поэтому надолго меня не хватило, я заглянула ТУДА - и пальцы сразу же сокользнули с подоконника. На этот раз я не упала, а соскочила боком, зубы, правда, клацнули от отдачи в пятки.
Но, собственно, там нечего было бояться и было слишком все очевидно. Приятели свалились вниз за мною следом. Мы озадаченно уставились друг на дружку. Потом снова сразу полезли на цоколь.
То, что в темноте выглядело большим старинным креслом с подлокотниками, при свете оказалось невысокой старинной же "горкой" для посуды, а то, что в темноте выглядело сидящим в кресле телом, была вовсе куча какого-то шмотья на стуле, стоящем перед горкой. А голова - это была какая-то куртка, что ли, лежащая НА горке, с блестящими пуговицами-глазами, с полуоткрытым краем-ртом, знаете, такая из плащевки светлого сероватого оттенка. Ошибиться было невозможно, совпадение было исключено, форма, цветá, положение не оставляло сомнений - это было "оно", оказавшееся обманом зрения, иллюзией.
Я никому не желаю достигнуть той степени ужаса, которую нам выпало пережить в те дни, но если уж кому-то неизбежно доведется оказаться в столь жуткой ситуации, я искренне ему желаю в завершение прочувствовать подробно, до нюанса, до мелочи, так, как мы почувствовали тогда, каждый сияющий миг, каждую счастливую секунду нового блаженного бытия, когда отчужденное, задыхающееся, немеющее от ледяной хватки близкой смерти тело вдруг мгновенно включается в пляску жаркого дня, вновь наливается теплом, улыбается свету, расправляется, дышит, начинает смеяться, визжать и вопить, бежит, скачет, кружится, распевает, хохочет. Потому что это его вообще-то главное дело, провозглашать, да что там, орать до царапин в глотке: "Да здравствует жизнь!"
Tuesday, January 23rd, 2018
6:05 pm
[sun_bat]
Как мы играем (50)
Спасибо, это богатейшая тема, на игры мне в последние годы везёт. Долго выбирала, о которых рассказать, в итоге остановилась на двух.

Игра-1.

Как-то раз в мою голову пришёл литературно-танцевальный джем.
С обычным танцевальным джемом всё относительно просто – люди под музыку или без неё танцуют контактную импровизацию - такой замес из современного танца и айкидо. По сути это танец, в котором нет заученных движений; из айкидо берутся только некоторые принципы работы с весом.

Мне же хотелось джем под текстовый аккомпанемент: можно танцевать, а можно читать громко, тихо или вообще про себя принесённое с собой или приглянувшееся на месте. Или просто слушать-смотреть. Идея мне самой казалась сырой и странноватой, поэтому я около года держала её при себе. Но однажды после танцевального марафона, опьянев от 24-х часов танца, всё же проболталась новым прекрасным знакомым. Одна девочка поймала меня на слове и говорит – давай сделаем! И я согласилась.

Мы заранее позвали друзей и знакомых. Попросили их подготовить тексты, которые, с которыми, о которых хочется танцевать. Или  читать для танцующих. Сами распечатали своё любимое. Взяли с собой книги и музыкальные инструменты.
И вот. Парк Коломенское, конец августа, очень солнечный воскресный вечер. Люди танцуют, читают, валяются на траве, играют музыку. Кто-то не может выбрать между танцем и текстом – танцует с книгой в руках, читает вслух.

В какой-то момент ни у кого не остаётся свободных конечностей, чтобы держать книги или листы – все танцуют. Приходится цитировать по памяти. Под конец джема мы добираемся до верхних поддержек и Бродского.
Глазами прохожих это выглядит примерно так. Люди летают по друг дружеским плечам. Встают на руки и кувыркаются в траву - никто уже не опасается позеленить одежду. Перетекают друг по другу. При этом все они произносят – кто-то еле слышно, кто-то почти криком: "Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря...".
Мы танцуем вслух все стихи Бродского, которые кто-нибудь из нас знает наизусть (почему именно его – без понятия, так получается, «the moment is structured that way»). Начинает темнеть.
«Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево».
Это последнее. Мы благодарим друг друга, собираем книги, листы, инструменты и нога за ногу идём к выходу. В городе асфальт греет долго, отдаёт накопленное за день тепло, в парке холодает резко. Дышим прохладным, молчим. Вопросы типа «что это вообще такое было, а?» возникнут позже.
--
Через пару дней я, К. и С. сидим на кухне и пьём чай из китайских чашечек («это ложки без черенков нелепые, а не чашки» - язвит про них мой хороший знакомый).
Я увлечённо, в деталях рассказываю о содеянном джеме филологу  К.  К. внимательно слушает. Краем мозга я начинаю подозревать, что зря я это, уши не те; возможно, такое чуточку слишком для утончённого филологического восприятия. К тому же в процессе (вовремя, ага) я вспоминаю, что К. писала по Бродскому какую-то большую работу, да и вообще очень его любит.
Но остановиться уже не получается. Рассказала всё. К. молчит, мы тоже.

К. резко встаёт, К. подходит к посудному шкафу, достаёт оттуда огромную чашку - из тех, которые вообще-то для супа. Возвращается к столу, аккуратно снимает с чайной доски наши чашки, ставит на неё суповую, несколько бОльшую нашего заварочного чайника.
С. вопросительно поднимает брови.
- Чашечка для Бродского! – поясняет К. и садится на своё место.
С. хватает маркер, телефон, опускает брови, гуглит фото Бродского, быстро рисует его портрет на стене, заклеенной маркерной плёнкой. Тоже садится за стол.
Я наливаю Бродскому чайник чая (получается чуть больше трети огромной этой чашки), наливаю по чашечке нам.
Мы сидим, пьём чай и чувствуем, что гармония мира, как ей и положено при таком раскладе, не знает границ.


Игра-2.

Одна из моих любимых, не могу не поделиться.
Нужны участники. Желательно, чтобы среди них были любители игр с ненулевой суммой.
В качестве игрового поля можно взять белый лист А4.
Точно не обойтись без кучи всяких штук. Обычно в ход идут мелкие предметы, оказавшиеся под рукой. Серёжки, кольца, заколки, ручки, ключи, монеты, камни, ракушки, каштаны, бусины – у кого что найдётся.

Правила очень простые. Прежде всего, нужно определиться с очерёдностью ходов. За свой ход можно положить на поле одну штуку или как угодно переместить или убрать любую штуку, которая уже находится на поле. Если менять картину не хочется, можно ничего не трогать, оставить как есть, пропустить свой ход.
Игра заканчивается, когда все пропускают ход. Если каждый играет честно (меняет общую картину, если что-то не нравится), в итоге выигрывают все.
Tuesday, January 16th, 2018
11:51 pm
[sofia_kausi]
Черный ход (49)
С черным ходом как таковым у меня не связано ничего такого, о чем есть смысл рассказывать. Но есть пара историй о том, как я незаконно влазила туда, где меня не должно было быть.
Все имена изменены, конечно же.

История номер раз

начинается с того, что Саша Жук находит новую работу. Про Сашу Жук я знаю немного — она пишет стихи, жрет вещества, живет с мамой и с работой у нее все время какой-то затык. Но это я знаю почти обо всех, кто попадает в поле моего зрения в этом городе-на-воде, а больше никаких подробностей.

Эта почти незнакомая Саша Жук временами всплывает в разговорах, которые заводит Т. А Т. звонит почти каждый день и ночь, у нее все время что-то происходит и это нужно куда-то деть. Саша Жук зовет Т. гулять по воде ночью, а Т. зовет нас с собой. С прогулками по воде связана новая Сашина работа, она теперь каким-то неясным образом маленькая повелительница каналов. Подробности и Сашиной работы, и этого вечера от меня ускользают — дырявая память. Всегда вспоминаю прошлое, как сны — пересобирая по дороге. Весь этот вечер в моей голове пахнет как-то преступно. И ночной Сабвей выглядит, как придорожное кафе из фильма про гангстеров — обертки от сэндвичей, истоптанная плитка, неубранные столы, странные типы. Т. хочется сжевать чего-нибудь перед прогулкой. И на темной набережной Т. еще раз говорит, чтобы в лодке мы помалкивали — остальные за эту прогулку заплатили, а мы просочимся так. Не надо палить Сашу Жук.

Я немедленно принимаюсь не без приятного трепета ждать, что сейчас из темноты выпрыгнут злые взрослые — проверить, что тут происходит у Саши Жук. Как найдут преступных нас, кааак вломят — и что мы тогда будем делать? Жду, пока мы спускаемся к воде и торчим в лодке, а Саша Жук грузит на борт пачку платных ночных туристов. Но никто не выпрыгивает. Лодка идет по черной воде. Мы втроем помалкиваем, как воспитанные контрабандисты. Саша Жук успокаивает чем-то недовольных ночных туристов.

На самом деле, ничерта не помню об этой прогулке. Только стеклянную воду в цветных бликах, и как здорово плыть под низким широким мостом из шевелящейся оранжевой темноты в каменную черную и обратно, и как город глядит на тебя сверху вниз, красивый и злой. Там, где я сейчас, мне сильно не хватает этой черной воды в огнях.

~
История номер два

началась с «Пикника на обочине». Это точно он виноват, что я начала лазать по брошенным домам, стройкам и прочим хаотическим ебеням. Было дело в школе. Школа у меня была дикая, дома тоже так себе, а в таких местах можно было выпрыгнуть из реальности на полном ходу. Я так отдыхала. Всё это разрушенное и недостроенное, лишенное привычной бытовой функции, место in the middle of nowhere. Ну и Зона, опять же. Обвоображаться можно.

С одной подругой мы любили бродить по подвальным коридорам медицинского центра, где работали обе наши матери. Предполагалось, что туда нельзя-нельзя. Поэтому пробраться к огороженной лестнице вниз надо было быстро и незаметно, и шариться там осторожно, так, чтобы не попадаться на глаза. Не знаю, какие там вправду масштабы, но нам тогда казалось, что это чертов громадный лабиринт, а мы агенты Малдер и Скалли. Или мне так казалось. Я не знаю, что она об этом думала на самом деле.

Вершиной и заодно точкой в этом деле стал заброшенный завод «Красный треугольник». Я тогда только переехала. Вот едва-едва, недели не прошло. И все эти люди, которые уже год были уверены, что я живу в Питере, внезапно один за другим повалили ко мне в гости. Как нарочно. Первой упала на голову подруга Р. из Москвы. На второй день после того, как я въехала в свою первую квартиру, раскидала вещи и попрятала сумки, и успела сделать вид, будто всегда тут была.

Но не об Р. сейчас речь... Среди прочего народа ко мне приехала в гости люто любимая тогда подруга. Для нее мне хотелось сделать что-то особенное. А лучшее, что я могла сделать для человека — это протащить его по хаотическим ебеням. Ну и вот. Я нашла девочку-гида, которая таскала народ по крышам и стремным местам города Питера. Девочка носила с собой тяжеленный такой фонарь, которым могла орудовать, как дубинкой, и травила байки про какой-то заколдованный участок неведомой трассы, где куча ее друзей и она сама чуть не попали в аварию, потому что там «тянет».

Мы должны были с ней идти в какой-то стремный бетонный рай на окраине города. С трудом уже вспоминаю, куда и что. Помню, что мы отчаянно долго туда шли, через какие-то трассы и туннели. А когда пришли — обнаружили, что все пропало. Там был офигительно крутой бетонный цилиндр с лестницей, который заканчивался где-то на небесах, были неведомого назначения бетонные же конструкции, какие-то промышленные трубы, травы по пояс, дух А и Бэ Стругацких витал над этим местом. И еще там была чертова куча людишек из окрестных селений.

Людишки жрали шашлык, загорали, мусорили пивными банками и портили всю романтику. Внутри одного строения какой-то гад изуродовал черными каракулями любовно проработанное классное портретное граффити, которое девочка-гид хотела нам показать. Я так не могу, народ, здесь все испорчено и я вам ничего не показала — сказала она, — пойдемте отсюда. И мы пошли лазать по «Красному треугольнику».

Помню, что долго искали тайный лаз в стене между домами и чуть ли не по периметру обошли завод. Так и не нашли в итоге лаз, но набрели на незакрытые ворота, за которыми оказались ржавые рельсы в высокой траве. Сам завод был — мечта деточки. Квинтэссенция хаотических ебеней. Всё рушится и осыпается. Красный кирпич, битые стекла, пыль, засыпанные лестницы и проходы. Дыры повсюду — в полу, в стенах. Громадные пустые залы, голые балки-колонны. Временами там попадались стремные граффити и какие-то алтари, оставленные неведомо кем и для чего. То ли другими любителями шастать in the middle of nowhere, то ли бес его знает. Особенно зал с игрушками был хорош.

Радости было море, но с тех пор я по таким местам не шастала — не сложилось. Одно время у меня была фантазия съездить в Припять, но как-то незаметно прошла. У меня сейчас в голове хаотические ебеня, а вокруг я желаю видеть порядок, цивилизацию и галерею Уффици. Для равновесия.
Sunday, January 7th, 2018
7:50 pm
[sergscout]
Как меня приняли за другого человека (48)
Большую часть жизни меня принимают совсем за другого человека. Нет, наяву меня перепутали всего единожды, и это стало началом прекрасной дружбы, но вот в метафорическом плане люди чаще всего видят во мне совсем не того, с кем я сам знаком. Может быть, потому, что наедине с самим собой меня и нет?

К счастью, чаще всего меня достаточно удачно принимают за другого, точнее говоря — принимают за достаточно удачного другого. Я имею в виду, что принимающая сторона думает обо мне лучше (ну или хуже), чем я есть, наделяя воображаемого меня особенно подходящими к ситуации качествами, о наличии коих у себя я и не подозревал. Но сила чужого убеждения бывает так велика...

Потому казаться другим для меня — норма жизни, и все мои истории так или иначе об этом. И, получив от Романа тему, я сначала почувствовал себя Крёзом, и лишь потом задумался, как распорядиться свалившимся богатством: историю-то можно рассказать только одну... Ночь напролет я перебирал в голове те или иные случаи из жизни, пока вдруг не почувствовал: вот она. Совершенно правдивая история из моей жизни, идеально подходящая к Рождеству. Ну знаете, все эти девочки со спичками...

Для простоты я решил пометить в скобочках порядковыми числительными все те моменты, когда, как мне кажется, меня принимали за кого-то другого, примерно так — (ноль).

Ну что ж... Палиндромный 2002 год, весна, еще живы все друзья, мне 27 лет (раз), я счастлив, я Самый Главный по Apple в «Компьютерре» (два), я живого Джобса видел, и мир сиял (не от Джобса, нет — сам по себе). И, как Самого Главного по Яблокам, меня позвали слетать на Камчатку на вручение образовательных грантов от Apple. Из Москвы мы втроем — два топа Apple IMC и я — летели первым классом «Аэрофлота». Я не хвастаюсь, нет, просто именно это обстоятельство и определило весь дальнейший ход истории.

Лететь первым классом на Камчатку, особенно если на борту еще и можно курить — очень хорошо, факт. При подлете к Петропавловску-Камчатскому облака висят на двух уровнях. Когда пролетаешь между ними, полное ощущение, что попал в какой-то фэнтезийный мир — башни, дворцы, драконы, все из облаков и пронизано косыми лучами рыжего солнца.

И встречали нас на Камчатке, как Гэндальфа в Шире. События я до сих пор помню отрывочно, яркими вспышками — вот мы едем на берег океана, форсируя разлившиеся на майское половодье речушки; волны стучат в боковые окна «Круизера». Вот черный песок и выброшенный на берег траулер; закатав штаны по колено, я залезаю в океан. Вот рыбалка и уха из свежепойманного лосося; курю на ветке над ручьем, ветка обламывается, лечу в ледяную воду. Вот 1 июня: едем на сопки, фотографируемся у срезанного грейдером снежного обрыва в два человеческих роста, играем в снежки; на вершине сопки — колонки, сцена, местная радиостанция что-то празднует, на пенках на снегу лежат и загорают люди в купальных костюмах... Вспышка — Вилючинск, вспышка — Елизово, вспышка — пора лететь.

Но в рукаве у меня был припрятан козырь. Звали козыря Тараканыч, и был он давним папиным другом и по совместительству главврачом Петропавловского военного госпиталя. Подняв трубку гостиничного телефона, я набрал номер и, после отрывистого «Тараканов на проводе», отрекомендовался. Из трубки донесся рёв:
- Ты когда прилетел? Как три дня назад? И до сих пор не представился? И где ты все это время был? В какой еще гостинице? Пять минут на сборы и на выход, тебя будет ждать машина!

Через пять минут у гостиницы и впрямь стоял армейский «козлик», и еще через четверть часа мы отмечали встречу в кабинете главврача.
— Ты летишь-то когда? — спросил Тараканыч.
— Завтра, — потупился я.
— Ты это вот что! Сейчас боец тебя отвезет в аэропорт, меняй-ка билет, нечего тут лететь никуда!

Так через полчаса я стал счастливым обладателем еще одной недели на Камчатке. Пошел второй круг: вспышка — пейнтбол на заброшенном заводе, вспышка — дикие термальные источники, вспышка — боулинг с какими-то темными личностями, моментально испарившимися, узнав, что я из Москвы (три)... Помните, в начале «Мадагаскара» во льва Алекса стреляют усыпляющим дротиком и у него начинается прекрасный трип? А как только он приходит в себя, ему всаживают еще один дротик и трип повторяется вдвое быстрее? Один к одному я.

Самое удивительное, что за эту неделю я все же смог отправить в редакцию статью с фотографиями, и, в общем, никуда уже не торопился. Ближе к дате отлета меня посетила прекрасная, как мне казалось, мысль: а зачем мне вообще сейчас эта Москва? Что я там не видел? Да еще двенадцать часов торчать в кресле, пусть и первого класса?

Билет первого класса можно менять неограниченное число раз.

— Алло? Яна, привет. Это Скаут. Я на Камчатке сейчас, завтра собирался в Москву лететь, ничего, если я по дороге на несколько дней к вам в Иркутск заскочу? Алло? Алло?..
— ...!
— Эй, эй, так не надо орать, я так глухим буду, значит, встречай завтра.

Увы, «Аэрофлот» отказался запустить новый рейс из Петропавловска в Иркутск ради меня. Иногда я все же бываю недостаточно убедителен. Вместо этого мне предложили обратный билет из Иркутска в Москву плюс разницу наличными.

Билет первого класса на Камчатку стоит очень, очень много денег.

Так было даже лучше: в карманах у меня уже посвистывало. Попутку в Иркутск долго искать тоже не пришлось. В ту пору из Елизово летала удивительная воздушная маршрутка: старый «Ту-154» за двадцать с лишним часов добирался до Краснодара с посадками в Комсомольске-на-Амуре, Иркутске и Омске, а билет до Иркутска стоил какие-то копейки.

Полет был незабываем (эх, пропустил я эту тему!). На иллюминаторах висели тканевые занавесочки, на полу салона уютно расположилась красная лестничная ковровая дорожка, народ стоял в проходах и переговаривался, разве что за проезд не передавали... Вместе с нами до Краснодара летела собачка — карликовый пинчер, кобелек. Летела со знанием дела, видать — не в первый раз, хотя при каждой посадке и попискивала.

При дозаправке в Комсомольске-на-Амуре все, включая пилотов, вышли покурить у трапа, на совершенно пустом бетонном поле in the middle of nowhere. Пинчер деловито задрал лапку на шасси и посмотрел на окружающих с выражением небывалого превосходства. К курящим пилотам откуда-то с края поля подошел бородатый мужик в штормовке и с рюкзаком, стрельнул сигарету, поинтересовался, куда летим, и, узнав маршрут, попросил подбросить до Омска. Подбросили, чо...

В Иркутске было жарко. Нет, не так: в Иркутске было ЖАРКО, под 30. Из Москвы на Камчатку я улетал в свитере, сноубордической куртке и штанах-самосбросах, и в центре летнего Иркутска, наполненного стайками школьных выпускниц в легких платьицах, выглядел несколько неуместно. Первым делом пришлось раскошелиться на одежду полегче. После пары дней прогулок по Иркутску я засобирался на Байкал, в Листвянку. Увы, мои знакомые не могли составить мне компанию, но посоветовали пару своих приятелей, которые как раз ехали в Листвянку и согласились меня подбросить. Приятели, судя по всему, были какими-то местными полубандитами-полубизнесменами. Мы прекрасно потрепались по дороге, а на подъезде к Листвянке я пожурился, что денег осталось мало, и попросил посоветовать какое-то недорогое жилье. «Не кипиши, — ответили мне пацаны. — Будешь жить, как царь, и на халяву». (Четыре). Ох.

Ну не пришло мне тогда в голову, что «мало денег» по-московски и по-иркутски — это совсем разные «мало». Уже потом, задним числом, я выяснил, что на оставшуюся после сдачи билета сумму я мог неделю жить в лучших тогдашних «отелях» Листвянки и ни в чем себе не отказывать. Пока же черная бэха подкатила к какой-то бревенчатой избушке на дальней окраине поселка, после короткой беседы водитель вернулся к машине и сказал: «Вот, заселяйся, никто с тебя бабла не возьмет».

Значение слова «на халяву» я вспомнил чуть позже. Пока же дверь мне открыл худой испитый парень в спортивном костюме. Вечерело, в избе было темно и прохладно. «Ща прогреем», — сказал хозяин, неспешно подошел к книжной полке, выбрал первый попавшийся томик и, щедро выдрав с треть страниц, присел на корточки, растапливая «буржуйку». Я насторожился. «Вон, устраивайся, чувствуй себя как дома (пять)», — парень кивнул на лежащий в углу матрас. «Ну что ж, посмотрим, что тут как тут», — сказал я себе и присел на лавку в углу.

Как вскоре выяснилось, избушка оказалась... нет, не разбойничьим притоном — так было бы слишком уж сказочно. Это был просто бордель, точнее — бардак, еще точнее — блядский домик самого низкого пошиба. Надо было делать ноги, но во мне взыграл этнограф, да и доверие к недавним попутчикам, по доброте душевной устроившим мне такой царский ночлег, не позволяло смыться сразу.

Испитый парень был, судя по всему, кем-то вроде привратника в этом скромном аналоге сада неземных наслаждений, и расположились мы в его части избушки. Самих жриц любви, к счастью, я видел лишь мельком — трое или четверо в соседней комнате громко обсуждали, как Люська, сука, сперла у кого-то десять рублей и не отдает, и кто кого когда СПИДом заразил. Я сидел в углу, стараясь не отсвечивать. «Дотянуть бы до утра — и ходу», думал я. Однако судьба решила иначе.

Популярностью бардак явно не пользовался — во всяком случае, посетителей не наблюдалось, и гетеры планомерно надирались вместе с привратником-истопником в соседней комнате. Когда ближе к четырем утра за стеной начали летать тяжелые тупые предметы, я решил, что такой этнографии с меня хватит, и тихонько проскользнул в сени и за порог.

Светало. Подмораживало. Куртка со свитером оказались как нельзя более кстати, а холодный резкий ветер с Байкала за несколько секунд унес все мрачные мысли. Насвистывая, я спускался по склону сопки к озеру и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Раннее утро, холодный летний ветер и ни души — что может быть прекрасней! Ни души? Стоп.

Навстречу мне по разбитому проселку шел мальчик лет десяти, в спортивных штанах и футболке с коротким рукавом, с целлофановым пакетом в руке. В пакете лежал игрушечный грузовик-дальнобой.

Блядский домик стоял в самом конце Листвянки, на отшибе, и за ним был только лес, но мальчик явно направлялся в ту сторону. Поравнявшись со мной, он вежливо поздоровался и спросил: «Простите, если я пойду в ту сторону, я попаду в Иркутск?» До Иркутска было 67 километров.

Я стащил с себя куртку и протянул ему: «Накинь». Мальчик было заотнекивался, но потом все же надел куртку и посмотрел на меня с такой пронзительной надеждой, что меня будто под дых со всей силы ударили (шесть). «Нет, — сказал я, — так ты в Иркутск не попадешь. Там тупик. Пошли в другую сторону, подумаем, что делать. Что у тебя стряслось-то?»

Сначала он говорил, что все в порядке, просто вот собрался с утречка пораньше к бабушке в Иркутск, потом — что мамка заболела, и нужно в Иркутск к родне, потом что-то еще... Я молча слушал, и мальчишка, глянув на меня, осекся.
— Сбежал?
Он потупился:
— Сбежал. Папка из рейса вернулся, они с мамкой запили, мне правда к бабушке надо, она у меня хорошая, не бьет, только в Иркутске живет...

Сбежал. Наутро. В одной футболке. И взял самое ценное, что было — не еду, не деньги (хотя откуда там деньги?): игрушечный дальнобой. Видно, папка по трезвяку подарил, приобщал сына к профессии, так сказать... Блять.

Я вздохнул:
- Пошли. Погуляем где-нибудь до утра, перекусим чего, потом куплю билеты на автобус и поедем в Иркутск. Как-нибудь разберемся.

Мальчишка вспыхнул от радости и побежал рядом со мной, засыпая меня вопросами: «А вы откуда? Из Москвы? И там здорово? А давайте поедем в Иркутск и полетим вместе в Москву?»

Мы дошли почти до центра Листвянки, когда я понял, что для четырех утра вокруг становится слишком людно. Навстречу шла толпа... Нет, не так. Навстречу шла стая местной гопоты, особей 12-16. Завидев нас, они стали плавно рассыпаться в полукруг, в центре которого вышагивал четкий чувак в дерзкой кепочке. Или дерзкий чувак в четкой кепочке, черт его знает, как там правильно говорить. Вожак, в общем.

Мальчишка побледнел, у меня же в голове мысли понеслись галопом, правда, были они весьма однообразные: «Блять. Блять, блять, блять! Еб твою мать...». Будь я один, я бы сейчас уже со всех ног рвал обратно в блядский домик, тем более что в рюкзачке за спиной у меня лежали ноутбук и цифровая камера ценой примерно в годовой бюджет поселка. Но я был уже не один.

Я глубоко вдохнул, выдохнул, в голове что-то щелкнуло и стало пусто и звонко. И очень спокойно. «Держись у меня за спиной», — сказал я мальчику и пошел вперед, так же неторопливо, как и раньше.

С вожаком мы столкнулись нос к носу, на расстоянии сантиметров двадцати.
— Закурить не найдется? — осклабившись, осведомился он.
— Сигаретку? — ответил я, доставая из кармана пачку.
— Ну, давай сигаретку... Для начала...

Мы закурили и посмотрели друг другу в глаза. Долго, секунд тридцать.
— А чо еще есть? — продолжая криво ухмыляться, процедил вожак.
Я не знаю, откуда мне пришел этот ответ. Не отрывая взгляда, я помедлил, а потом, широко улыбнувшись, сказал:
— Да ладно!

Вожак растерялся. Лицо его утратило хищные черты, обмякло, глаза округлились, и вдруг стало понятно, что четкому и дерзкому пацанчику от силы лет двадцать, и на носу у него веснушки. Вы же понимаете, совершенно невозможно бояться растерянных веснушчатых пацанов.
— Да?.. Ну ладно... — промямлил он.

Продолжая улыбаться и не отводя глаз, я затянулся, выдохнул дым вверх, сделал шаг в сторону и махнул рукой мальчишке: «Пошли!»

И мы пошли. По спине стекали струйки пота, мышцы, казалось, окаменели, но я заставлял себя идти так же медленно и расслабленно. Мы миновали полукруг стаи, и тут за спиной послышался шепот:
— Толян, а это случайно не...

Бинго! (Семь). Не знаю уж, за кого они меня приняли, но когда метров через тридцать я обернулся, делая вид, что ищу глазами отставшего мальчишку, парни так и стояли полукругом, глядя мне вслед. И была это никакая не стая, а просто группка растерянных молодых людей.

И вдруг с колокольни церкви Николая Чудотворца раздался утренний перезвон. И сразу стало понятно: вот теперь все хорошо. (Понимаю, что эта деталь выглядит как дешевый литературный штамп, но что поделать — реальность порой куда эклектичней любой фантазии, а этот перезвон я до сих пор очень хорошо помню. Стоит отметить: я не крещеный и не православный).

Мы с мальчишкой дошли до какого-то круглосуточного ларька, я протянул ему денег: «Купи себе какой-то еды на день, пока до Иркутска доберемся». Через три минуты сияющий парень вернулся с сумкой, полной «сникерсов». На все. Я смотрел на него и с трудом удерживался от слез: игрушечный грузовик и сникерсы. Грузовик и сникерсы. Вот и все сокровища.

Вздохнув, я подошел к прилавку, попросил заварить пару дошираков (больше все равно ничего не было), копченого омуля, кока-колы и бутылку пива для себя. Вдруг он дернул меня за рукав. Я обернулся: он смотрел на меня круглыми глазами, в которых стояли слезы, рот кривился... «Не надо. Не пей. Не надо» (восемь).

И стоило бы написать, что тут-то я внезапно просветлился и навсегда бросил пить, но нет — реальность, как я говорил, имеет мало общего с литературой, а выпить после всех приключений этого утра мне было просто необходимо. Поэтому я просто сказал ему: «Не бойся. Я не напиваюсь. Просто сейчас охота пива», — и, к счастью, он поверил.

Потом мы сидели на какой-то прогалине в кустах около маленького костерка, ели доширак с омулем, я пил пиво, курил, а мальчишка фантазировал, как мы сейчас с ним поедем в Иркутск, а потом полетим вместе в Москву и отправимся путешествовать, и как мы будем дальше жить... Он назначил меня на роль старшего брата (девять), и все, что я мог — только молча слушать его, курить и скрипеть зубами. То, о чем он мечтал, было явно не в моей власти.

День наступил как-то незаметно, припекло солнце, на улицах появились люди, и мы отправились искать автовокзал. Около пристани к мальчишке бросилась какая-то тетка: «Мишка! Да куда ж ты, окаянный, делся! Мамка с ног сбилась вся, тебя ищет! Опять штоль к бабке намылился, ирод!» Мальчишка помрачнел и потянул с плеча куртку:
— Ну, я пошел...
— Оставь себе, на память.
— Не могу. Мамка заругает. Скажет, украл. Спасибо вам, — и как-то одномоментно исчез. Я стоял с курткой в руках и чувствовал себя полным, абсолютным идиотом. В голове крутились какие-то душеспасительные пафосные фразы типа «Все будет хорошо, ты только главное учись на пять», но говорить их было уже некому.

Махнув рукой, я взял еще пива и пошел на пристань. Катер на Порт Байкал отчаливал через десять минут.

Из порта я где-то с час бездумно топал по шпалам Кругобайкальской железки. В какой-то момент я спустился на берег, сел, привалившись спиной к коряге, и внезапно почувствовал: в радиусе часа ходьбы вокруг меня нет людей. Вообще. Совсем. Я разделся догола, зашел по колено в девятиградусную воду и резко сел на дно (опять же хочется написать: «и поплыл красивым кролем в сторону солнца», но фига с два — плавать в такой воде я не умею, и кролем тоже не умею). И меня попустило. И никто ни за кого меня не принимал, даже я сам. Меня просто не было. По сути своей, оставаясь один, я просто прекращаю быть, сливаюсь с окружающим миром и становлюсь его частицей — ветром в листьях, рябью на воде, камушками на дне, и никакого «я» больше нету. Но выносить такое ослепительное счастье долго я, увы, не могу. Вот и сейчас — встал, вышел на берег, отряхнулся, обсох. Пошел обратно.

На обратном пути в Листвянку мне довелось увидеть, как быстро, буквально за десять минут, на Байкал падает шторм. Только что жарило солнце, легкий ветерок гнал по воде рябь, и вдруг небо стремительно почернело, поднялась волна, а команда катера неприятно засуетилась. Стало ясно: пора уезжать.

На площади у пристани носились мальчишки. Там был и Мишка, он скакал, размахивая какой-то саблей из прутика, и рот его был измазан шоколадом. К счастью, меня он не заметил.

Закупившись копченым омулем, я вернулся в Иркутск. Наутро я был уже в аэропорту. Выглядел я как бич: единственная смена верхней одежды, в которой я улетал из Москвы на пять дней на Камчатку, за три с лишним недели перемещений по природе утратила свежесть. В одной руке у меня был огромный целлофановый пакет с соленой чавычой, завернутой в газеты (подарок с Камчатки), в другой — не меньший пакет с копченым омулем в пропитанной жиром оберточной бумаге. И это все пахло. Пахло душераздирающе.

В таком виде я меланхолично поднялся по трапу и повернул направо, в салон первого класса. Красивая стюардесса с застывшей улыбкой метнулась мне наперерез, преграждая дорогу: «Молодой человек, вы ошиблись!..» Я безразлично протянул посадочный талон, ее лицо вытянулось, она растерянно моргнула, но — к чести стюардесс «Аэрофлота» — взяла себя в руки за долю секунды. «Простите («сэр» было опущено). Проходите пожалуйста, вот ваш второй ряд, что вам принести?».

Я запихнул пакеты с рыбой на багажную полку, отправил туда же невероятно грязные куртку и рюкзак и устало попросил: «Коньяк. И, пожалуйста, не будите меня до Москвы, обедать я не буду».

В салоне первого класса этого борта «Аэрофлота» кресла стояли довольно интересно: первый ряд был развернут спинками вперед, второй же стоял как обычно. Пассажиры сидели лицом друг к другу. К моменту моего появления в салоне уже находились две карикатурно-архетипические пары: Депутат с Помощником и Бандит с Шестеркой. Они о чем-то негромко попарно переговаривались, но при моем появлении в салоне наступила мертвая тишина.

Усевшись у иллюминатора, я широко улыбнулся всем присутствующим, кивнул, забрал из рук стюардессы бокал с коньяком и, откинув спинку, уставился в иллюминатор. Сразу после взлета я уснул и проспал до самой Москвы, но каждый раз, просыпаясь, я чувствовал пристальный взгляд буравящих меня четырех пар глаз: «Кто он, черт возьми, такой, и почему летит первым классом». Десять.
Monday, December 25th, 2017
9:01 am
[tima]
Как у меня это было впервые (47)
Спасибо Роману, удружил с темой. Видимо, опираясь на сложившееся в ЖЖ за долгие годы общественное мнение о репутации Тимы, попросил рассказать как "это" случилось со мной впервые. Что делать, придется поддерживать свое реноме (пока оно еще хоть как-то держится и не отвалилось полностью) и рассказывать вам про мое "это".

Думаю, со статистикой вы все прекрасно знакомы, и в курсе, что рано или поздно случается "это" с практически 100% особей мужского пола и с подавляющим большинством женского. Я бы мог рассказать как "это" произошло со мной в самые первые впервые, но гораздо более интересно как "это" случилось со мной впервые в Штатах. Сами понимаете, переезжаешь в другую страну, язык еще никуда не годится, все советские и российские привычки - коту под хвост, как к "этому" подходить - черт его знает, как на "это" реагируют местные девушки - тем паче неизвестно, в общем вопросов тьма, а желание совершить "это" впервые становится все сильнее, потому как жить мужику без "этого" особенно летом - просто вилы.

На третий день своего пребывания в Штатах терпеть не было уже никаких сил, и я решился на "это". Первым делом проработал все рекламы и объявления про "это", сел на автобус и поехал. Добрался до места, вошел в двери, меня встретила совсем молоденькая девчушка, соски которой безлифчиково проступали через тенниску-безрукавку, на плече синела легкомысленная бабочка-татуха, а из пупка торчало колечко для ключей. Я затравленно оглянулся и спросил:"А постарше тут никого нет?" На что девчушка обиженно заявила, что она ученица выпускного класса high школы и ей уже 18 лет, поэтому она вполне в состоянии ответить на любые мои вопросы, может выполнить любые мои пожелания и уверена, что полностью удовлетворит любой мой запрос. Вы должны понимать, что мое знание языка на третий день пребывания в Штатах было далеко от совершенства, поэтому ее тараторку я понимал с трудом, а свои предложения строил медленно и, естественно, неправильно. Дальнейший диалог даю в переводе на русский.

- Я хочу ...

Тут до меня дошло, что как это называется по-английски полностью вылетело из моей головы, поэтому, остановившись на "я хочу", пришлось перейти на язык жестов и начать показывать чего именно я от нее хочу поступательно-возвратными движениями руки возле соответствующей части тела.

- Аааа, я поняла. Вы уже знаете какой вид этого хотите? Если нет, я могу показать вам какие варианты мы вам можем предложить.
- Эээ... давайте я посмотрю.
- Хорошо, тогда нам надо с вами пройти вооон туда, видите, в тот угол, где сейчас как раз никого нет, и никто мне не помешает вам все показать.

Мы зашли за угол, девушка взяла меня за руку и повернула. Тут я и увидел все ее прелести, от которых у меня захватило дух. Никакого сравнения с российскими ни по качеству ни по количеству. Я, набравшись наглости, спросил:"А можно пощупать?"

- Конечно! - засмеялась девушка - можете трогать, щупать. Я вам обещаю, что результат от любого выбора превзойдет все ваши ожидания. Вот тут вам гарантируется бархатистая кожа, а вот в этом случае - ее чувствительность, эта вот - незабываемые ощущение от прикосновений. Не поверите, но есть даже такие варианты, которые гарантируют вплоть до желаемого запаха. Но это обойдется вам существенно дороже.
- Я не могу терпеть, хочу попробовать прямо сейчас!
- Нет, что вы такое говорите, мы так не делаем! Это запрещено политикой нашей фирмы.
- Ну, здрасте, а если я сейчас за это заплачу, а мне потом не понравится? Давайте пробовать прямо тут, все равно у вас других клиентов пока что нет.
- Но мне же для этого придется все вот это снять! И что я скажу следующему покупателю? А если вам вдруг что-то не понравится, просто вернете ее нам назад, никаких проблем.

Я тогда выбрал скромный вариант, всего за 39 доларов и 99 центов. Должен признаться, что "это" удовлетворяло меня долгие годы, пока я не ... хотя, впрочем, это предмет для отдельного поста.

Так вечером 11 июня 1996 года я совершил "это" - впервые в Новом Свете побрился купленной в почившем ныне в бозе сетевом магазине Caldor своей первой американской электробритвой Норелко-Филлипс с тройной плавающей головкой.
Saturday, December 16th, 2017
10:18 pm
[r_l]
Полет, которого не забыть (46)
... но самый незабываемый полет в моей жизни, конечно, это - путешествие из Милана в Москву зимой 1990 года. Собственно, в самом перелете не было ничего особенного, ну, подумаешь, чуть не хлопнулись брюхом об землю. Очень низкая была облачность, переходящая в туман, непосредственно соприкасавшийся с родной почвой. Ну и политическую обстановку следует принимать во внимание. Перестройка, героические порывы реформаторов, яростные конвульсии консерваторов, то-се, буря в пустыне, опять же - перебои с талонами на мыло, где уж тут сесть без приключений.
В общем, долетели мы почти до самой земли, а потом внезапно взмыли в облака и долго еще где-то там кружились в бессмысленной ночной вате в надежде на что-то лучшее, что-то прекрасное.
В процессе осуществления этой неудачной первой попытки пассажиры притихли. Даже распевавшие всю дорогу советские песни и требовавшие от стюардессы долива коньяку багровые командно-административные люди среднего звена прервали свою катюшу и тоскливо ухали в темном салоне в такт воздушным ямам.
Но главное не это.
Незабываемым этот перелет сделал мой сосед по самолету, мужчина неопределенно-моложавый, хотя и с седыми висками. Одет сосед был в очень хороший костюм, белая рубашка светилась ангельской заграничной голубизной, а в кармашке пиджака имелся положенный к солидному монотонному галстуку платочек. С самого начала я подумал, что он странно похож на советского разведчика-нелегала, отозванного Горбачевым прямо из логова итальянской буржуазии в рамках новых веяний внешней политики. Всю дорогу мой сосед старательно подтверждал эти подозрения. Он читал газету "Финансовые Времена" на английском языке. Отложив газету, он извлек из "дипломата" лиловый вольюм, изданный в Анн Арборе на безошибочно узнаваемой прекрасной бумаге, и беззастенчиво погрузился в подробности падения Гумберта Гумберта. При этом он скептически хмыкал на каждой новой песне распоясавшегося среднего звена. Он снисходительно потягивал армянский коньяк. И он курил сигару. Нет, он правда курил сигару. Обращался ко мне, двадцатишестилетнему, он исключительно на "вы". Впрочем, беседы не навязывал, лишь в конце полета, как раз между первой неудачной посадкой и окончательным приземлением, осведомился, не хочу ли я воспользоваться его таблетками от кашля (как выяснилось впоследствии, я летел с температурой 38,9 - просквозило во Флоренции, дьявольски холодны эти мраморные полы в альбергах зимою).
На запястье моего соседа явственно можно было прочитать вытауированное там кривоватыми заглавными литерами имя: АНЯ.
От таблеток я отказался. Черт его знает, что у них там за таблетки.
Saturday, December 9th, 2017
3:25 pm
[candelaemoretum]
Как мы общий язык искали (45)
Общий язык - такое вообще возможно? Бесконечная аппроксимация, недостижимая... впрочем, здесь от меня нужны не абстрактные размышления, а конкретная история, которой я и поделюсь.
Лет в двадцать, путешествуя по волонтёрским лагерям, подружилась с французом африканского происхождения. Дружба случилась мгновенно, на каком-то метаязыковом уровне, и это хорошо. Потому что мой беглый английский ему был не известен, а я по французски говорила впечатляюще, но плохо. Но ведь нужно было как-то объясняться! Меня такой расклад устраивал, потому что подтянуть французский как раз было в планах, но в целом бытовые коммуникации удовлетворялись языком жестов, а выражение взаимной симпатии - взглядами и только ими. И это, кстати, шло очень на руку симпатии.
Но в памяти сохранились моменты, когда слова были ужасно необходимы. Помню, меня дико (дико!) бесило то, что после работы он любил отдыхать! Подумать только - поработал камнеукладчиком, пообедал, а потом лежать. Моя (пожалуй, национальная) страсть к деятельности без передышек (часто довольно бесполезной деятельности) достигала немыслимых масштабов, и я пыталась задавить ей любого. Но всю эту философию активности я изложить не могла по причине лингвистических и мировоззренческих различий, поэтому решила спросить у Гугл-переводчика всего одну фразу: отдохнёшь в могиле. “Repose dans at tomb”,- гневно высказала я своему другу, пребывающему в сиесте, чем вызвала его искренний смех и ответ: «Tu as dur a ta tete”. Пошла выяснять значение: твердолобая. Дурочка. Не помню, обиделась ли я? Наверняка да, но не надолго. На человека, который ясно понимает мои недостатки, но при этом все равно хочет дружить, невозможно долго обижаться.
Wednesday, November 29th, 2017
5:23 pm
[nata_racoon]
Любимая банальность (44)
Моя любимая банальность — жизнь прекрасна.

Эта банальность, наверное, тоже меня любит, потому что не покидает, даже когда становится ясно, что свет в конце тоннеля таки оказался фарами поезда. Потому что есть же жизнь за пределами тоннеля, и она — ну да, в том числе и прекрасна. Банальность свила гнездо где-то в тихом уголке внутри меня и уютно там шуршит. Шуршит при любых обстоятельствах. Это не мешает мне переживать "крах, крушение всех надежд", я могу ныть или злиться, но банальность копошится себе потихоньку, терпеливо дожидаясь окончания черной полосы.

Если ее становится плохо слышно за унылым бормотанием полярной лисы, лучше всего выйти из дома. Можно отправиться в лес или к морю, а можно просто сходить в булочную. Правда, есть один город, где это не помогает — там светло, весело, сытно, но как-то бессмысленно. И от этой бессмысленности жизнь кажется ненастоящей и красота ее - тоже. Может, он и не один такой, этот город, но другие мне не попадались, к счастью.

Хотела бы я написать, что наша любовь с этой банальностью продолжается всю мою жизнь, но не могу. Потому что не помню. А то, что помню, может быть и ложными воспоминаниями. Кажется, в детстве меня по этому вопросу терзали смутные сомнения — именно потому, что взрослые упорно твердили, что жизнь прекрасна, и видно было, что врут. С такими рожами правду не говорят, думала я. В отрочестве, понятное дело, жизнь представлялась сплошным испытанием на прочность, но в какой-то момент я решила, что все преодолею. Как следствие, превратилась в несчастное и ощетинившееся существо, но, возможно, банальность уже скреблась в мою дверь, иначе непонятно, как я вообще осталась человеком. А окончательно мы с ней сжились лет десять назад, когда врачи очень удачно пошутили, что эта жизнь вполне может в ближайшие месяцы продолжиться без меня. Тут-то я и прочувствовала, как она прекрасна. Они потом взяли свои слова назад, но было поздно — банальность навсегда поселилась во мне.

В последнее время у банальности появилась подружка - не менее банальная благодарность. Вот просто благодарность миру за то, что он есть. Потому что даже заблеванные после Нового года питерские тротуары под серым небом лучше, чем пустота. Потому что к ним прилагается хорошо темперированный клавир, например. И еще много чего. Ну как тут не расплыться в глупой благодарной улыбке, если подумать?

Банально, конечно. Но  уж что есть - то есть.
Monday, November 20th, 2017
9:48 am
[es999]
Мой странный приятель (43)
Хомяк Спиди просыпался, когда солнце окончательно и безповоротно скрывалось за горизонтом, избегая даже малейшего намёка на желание созерцать увядающие закатные лучи. Нехотя выбираясь задом из фанерной коробки, служившей ему гнездом, он, потягивался и разминал расслабленные ещё после сна конечности,и как повелось каждый вечер, направлялся на верхнюю террасу, где его ожидали остатки еды, которые он накануне не смог или поленился оттащить в своё гнездо. Тщательно сортируя лапками, Спиди выбирал вкусняшки, на которые у него было на данный момент желание и аппетит. Быстро сгрызая их, он, окончательно проснувшись направлялся к поилке или с удовольствием слизывал капельки воды с металлического шарика. Проделав столь сложные утренние процедуры он несколько раз подпрыгивал на месте и, быстро перебирая по лесенке лапками спускался вниз, бежал в "ванную", где крутился в керамической миске с песком, расчёсывая спинку и масируя лапки. Уложившись в привычные десять минут он замирал, будто читал молитву своему неизвестному хомячьему отцу-творителю и потом уже совсем неспеша отправлялся обратно в гнездо, где засыпал минут на двадцать. Похоже, что эти двадцать минут и были той магической подзарядкой, которая потом давла Спиди основательный толчёк бодрости, после чего он часами бегал в пластмасовом колесе, лишь изредка останавливаясь и выглядывая из него, когда кто-то слишком любопытный включал свет, нарушая нирвану скорости и бесконечности. Хомяк Спиди наверняка сочинил немало философских трактатов, устремляясь к своей неведомой цели, которую пытался месяцами и годами выискать на внутренней стороне колеса или увидеть там что-то, на что он неотрываясь смотрел, то ускоряя, то замедляя движение. Настойчивость, упорство и завидное постоянство в конечном итоге сложили мозаику смысла хомячей жизни. И однажды поздним вечером дневной сон увел его тайными тропками в мир, где все становилось понятным и можно было спать... спать... спать...
Saturday, November 11th, 2017
2:18 am
[medved_na_uho]
Мой любимый рецепт счастья (42)

Счастье начинается ранним утром. Непременно ранним, пока все еще не проснулись, а если и проснулись, то не вылезли из нор. Надо спустить ноги с кровати на пол, поежиться и выйти из дома на крыльцо. Да, дом и раннее утро мой самый первый рецепт счастья. 


На крыльце обнаружить все тоже раннее утро и серый воздух. Пройдя пару шагов, увидеть на траве росу. Можно присесть на корточки, сорвать травинку и облизнуть капли языком. Или просто прислушиваться к воздуху, траве, тишине. Потом следует обнаружить рядом хрустящие нарциссы. У них белые крылья и желтые середки, еще их почему-то не срывают и не ставят в вазы. Ну, разве что в подарок учителю, но это когда еще. А тут они вот, пожалуйста. Если нет нарциссов, стоит обрадоваться маргариткам. Вот уж кто вызывает мое восхищение: тоненькие, короткие и нагло занимающие пространство своей красотой. Смотрю и замираю. Земля черная, тоже налитая водой, жирно-грязная. Посреди сада старая ванная, но до нее еще надо идти. Пожалуй, постою пока тут.


Еще в доме варят варенье. А к варенью прилагаются пенки. Какое варенье, такие и пенки — оранжевые абрикосовые, красные клубничные (большая редкость!), темные смородиновые. Варенье и пенки полагается намазывать на белый хлеб и есть вприкуску с молоком под лампой под сериал про Эркюля Пуаро. Вот здесь главное соблюсти все ингридиенты: Пуаро, хлеб с вареньем, молоко и обязательно настольную лампу, желательно с облупившейся зеленой краской.


Read more...Collapse )
Thursday, November 2nd, 2017
6:11 pm
[djah_ejik]
Не зря (41)
Самое большое "не зря", случившееся со мною в этом году и очень плотно ощущаемое где-то внутри так, что я каждый день о нём помню - это то, что не зря я не посмотрела Твин Пикс 25 (фактически 26) лет назад. И не зря я посмотрела его сейчас, когда Линч выпустил продолжение. Мне не пришлось как-то коротать долгие годы между, а удалось попасть во весь этот гигантский фильм целиком.
И это было чистое счастье.

Перед самым выходом 3 сезона, о котором я совсем случайно узнала, что-то меня меня захватило, я нашла, где посмотреть первые два сезона, села и пропала. Или, наоборот, появилась.

25 лет назад у Твин Пикса тоже были все шансы стать самым необычным зрительским - так и хочется сказать читательским - опытом, который со мной случился.
Опыт Твин Пикса, случившийся со мной этой весной, а потом продолжившийся летом, пожалуй, самое крутое впечатление от искусства в моем нынешнем воплощении. То есть точно были еще, но они были в столь ранней юности, что сам Дух велел им стать важными для становления. А вот в том состоянии, когда ты уже сам себе сестра-брат и учитель, авторитет и друг, сложно встретить что-то, что подействует на тебя так же как попадание ребенком в волшебную страну.

<Что отменит умное умище, которое всё уже повидало и познало, аки царь Соломон какой с Екклеcиастом за компанию.>

Конечно, словосочетание "Твин Пикс" было мне давно знакомо. Конечно, я точно знала, что посмотрю его рано или поздно.
Года три назад агент Купер причудливым образом поселился в моем смартфоне. На экране телефона есть папка для программ и игр сына, он эту папку сам себе завел и подписал своим псевдонимом. И еще он завел папку под названием "Агент Купер" для, стало быть, агента Купера. Мне было рассказано, какой славный парень этот Купер, и мы, в общем, с ним поладили. Хотя на тот момент я знала о нем лишь чуточку больше, чем люди, краем уха слышавшие такие шифры как "Лора Пармер", "Черный вигвам". Черный вигвам! Эти два слова волновали мое сердце, заставляя его сладко сжиматься от предчувствий чего-то таинственного и важного. Заставлять-то заставляли, но никаких действий по поиску сериала предпринято так не было. Сигнала из Вигвама до поры до времени не поступало.

Мне чуть ли не единственный раз в жизни было ТАК интересно. Мой внутренний главный чувак сказал: ого. То есть он ничего не сказал, просто он проснулся и заполнил собой всё.
Не поймите меня не правильно, мне еще как интересно происходящее, ну, кроме тех моментов, когда меня разбудили слишком рано и вынудили заниматься делами. Но вот самое крутое всегда, всегда находилось внутри, а не снаружи.
Какие-то охрененные люди, гении, учителя, мастера, будды, факиры, владельцы секретов бессмертия etc?
А, ну круто, очень за них рада. У меня есть свое, и я пойду.
Ну вот с морем было невообразимо интересно. Оно большое, больше и намного древнее меня.
Еще как минимум с одним городом, он достаточно огромный для этого, тоже больше меня, в отличие от других мест, в которых я люблю быть.
С музыкой. Но музыки в этом смысле никогда не было много, обычно это какая-то одна композиция, и она быстро заканчивается.

Твин Пикс меня удивил. И первый со вторым сезоном были еще цветочками.


Твин Пикс - чуть ли не единственный случай на моей памяти, когда рассказанная кинорежиссером история настолько совершенна по мастерству высказывания, по форме выражения, что и в голову не придет сказать "а вот если бы это была книжка...". То бишь, если раньше мне казалось, что лучше книжек ЭТО вот всё больше никакой носитель информации передать не может. Разве что жизнь, потому что музыка да, умеет, но она происходит быстрее книжки и часто очень человеческие штуки не показывает, сразу говорит на другом уровне, а в книгах можно совместить и запредельное, и всякие совсем человеческие штуки. То сейчас на вопрос о любимой книжке у меня с языка срывается кодовая фраза "Твин Пикс".


С твердою уверенностью говорю: со мной случился Твин Пикс, и воплощение, стало быть, не зря!


Рассказывайте свои истории, пожалуйста. Не терпится их прочесть.
Wednesday, October 25th, 2017
6:43 am
[sun_bat]
Заветное желание (40)
Просторная тема. Можно рассказать про сбывшееся большое желание. Или не сбывшееся. Или не большое. Или про текущее - желание из прямо-сейчас. Некоторые считают, что это не самая лучшая идея. «Заветный» - подсказывают мне словари - это спрятанный, тайный. А ещё в Краснодарском крае есть посёлок Заветный. «Заветный сельский округ». Звучит! Но я зачем-то уворачиваюсь от темы.
Как правило, моим заветным желаниям знакомство с людьми шло на пользу – они (желания) в хорошей компании охотнее сбывались. А если не было рядом подходящей компании, я старалась выпускать их на бумагу, проветриться – словами или рисунками. Всё-таки в одном человеке желаниям бывает тесно.

Так. Курс на историю. Прежде всего, переберу свои желания разной степени заветности. Хочу за эту зиму нормально научиться кататься на скейте-рыбе, чтобы к весне уверенно гонять по асфальту. Хочу калимбу – африканский музыкальный инструмент, сверхзалипательный, тихий, совсем лёгкий - как ни старайся, не выдаст ни одного неприятного звука, просто не умеет. Попрощаться с землянами по примеру Djah_ejik из прошлой серии (это же не плагиат?). Неплохо бы научиться телепортации. И храбрости мне! И серца! И мозгов! Стоп. Историю я из этого не добуду.
Чтобы сдвинуть добычу истории с мёртвой точки, поговорила с друзьями-знакомыми про их заветные желания (иногда чуть меняя формулировку).
(все диалоги оказались тут с разрешения собеседников)
- У тебя есть заветное желание?
- Ветхозаветное или новозаветное?
--
- Какое у тебя заветное желание?
- Широкоугольный объектив! И мир захватить!
(Как любит говорить один мой друг, «вообще-то я собирался захватить мир, но обломался, и мир захватил меня». Оба друг другом довольны, если что.)
--
- Не хочу ни-че-го. Вообще
- А чай с чабрецом хочешь?
- Хочу!!

В общем, я узнала об окружающих много интересного.
А, и вот ещё что вспоминается.
Есть такое явление - Dragon Dreaming – система управления проектами. Там любой процесс строится из четырёх этапов: мечтание, планирование, делание и празднование. В мечтании участники проектной группы просто делятся друг с другом своими желаниями – совершенно разными, имеющими прямое отношение к проекту и не имеющими никакого. От «отдохнуть на море» до «счастья, для всех, даром». Я раньше считала, что странно всё это – где проект, где мои личные желания, зачем их смешивать? Но жизнь показывает, что «мечтание» даёт море сил и человеку, и команде в целом.
Да даже сейчас. Сижу, пишу про желания, ночь на дворе (даже утро уже), день был большой и странный, а сил откуда-то море. Просто тема такая.

История не получилась лоскутная и с привкусом рекурсии. Так и оставлю.)
Tuesday, October 17th, 2017
4:16 am
[angie_travers]
Странное место (39)
Тимна - достаточно странное место и без всякой мистической ерунды - а мне она досталась именно с ерундой.

И так, есть такой заповедник близ Эйлата (курортные ебеня в Израиле, куда отовсюду ехать часов восемь - нечеловеческое расстояние по нашим меркам) - Тимна. Кусок пустыни с минеральным озерцом, тишина, какая-то туристическая поебень возле озера, но пусто и тихо. ТИХО, на самом деле, во многих смыслах. И была такая я - лет восемнадцати, первое в моей жизни съемное жилье (комната в квартире, снятой на пару с приятелем, минималистически обставленная - матрас на полу, чайный столик, шкаф, ветка плюща залезает в окно и ползет по потолку - если кто понимает, в доме моей матери была мягкая мебель, серванты и ковер на полу, который ПЫЛЕСОСИЛИ) - и был у меня друг, который называл себя чорным магом. Я - довольно странное существо в таких материях. Мне глубоко пофиг, если человек называет себя магом, гуру, драконом или инопланетным шпионом. Мне даже глубоко пофиг, правда ли это так. Проверить не могу, верить-не верить противно логике, и, главное, по сути это ничего не меняет. Взаимоотноситься с ним можно одинаково в любом случае, а если вдруг позовут на другую планету или предложат наколдовать чудесные приключения - отнесусь как к правде и приму решение, чо. Только не предлагают же, заразы.

С этим прекрасным другом мы как заведенные болтали по ночам часа по три подряд по телефону, раз в две-три ночи, не договариваясь - звонили друг другу строго по очереди, прекрасный невысказанный этикет. И как-то говорю я ему, что собираюсь зачем-то съездить в Тимну - кажется, просто услышала про такое вот странное место, и шило в заднице, почему бы не. А он мне - ах, ты бы не ездила, что ли, прямо сейчас, а если поедешь - то поосторожнее там. Потому что в тех краях как раз магические сражения между какими-то магами, еще зацепит тебя, мало ли. Я тут же задрала нос и гордо отказалась принимать в рассчет каких-то там магов с их сражениями - стеснять мою свободу передвижения и ставить препоны моему шилу в заднице никому не позволено. Тем более, значит, поеду.

Ездить на дикую природу одна я категорически не умею, боюсь. Тогда не осознавала, просто брала кого-то за компанию автоматом, потом как-то попробовала природу-молчание-одиночество, чуть в штаны не наделала и вышла к людям, где нарвалась на реальную опасность и с облегчением закруглила на этом свой квэст. Так что поехала я с одним чуваком, который бывал временами вокруг меня чем-то между пажем и рыцарем, стопом, всю ночь, кажется, ехали.

Как я люблю свою впечатлительность, люди, вы бы знали! Вот, вроде, забила на эти гипотетические битвы магов, презрительно нафыркав. Но какие-то внутренние волоски на теле стоят же дыбом всеравно. А тут тишина эта, такой, что ли, воздух - и, ну как вам объяснить - тишина. Вообще не хочется никуда метаться, нет никакого плана, ничего не происходит, и не надо. Кажется, я там сидела молча-неподвижно, кажется, часами - и оторваться от этого занятия было практически невозможно. Я потом была полностью уверенна, что именно моя настороженность от этого гонева про магов так наложилась на беспредельное, просторное спокойствие этого места - и тригернула меня в это спокойствие ухнуть с головой. Ничего не помню, что это было, никогда, наверное, не забуду, как оно было там.

Вернувшись, спросила своего прекрасного друга в телефонном разговоре - а это он нарочно мне устроил такое вот, как бы в назидание и для просветления? Не признался ни фига, но я предпочитала жить в мире, где друзья мне могут вот так залезть в голову и устроить там сдвиг всего. Поэтому осталась в уверенности, что это была интрига и коварный план, никак иначе.

Кстати, другой человек и по другому совершенно поводу мне устроил такое же внезапное сатори - и тоже не признался, и даже все отрицал. Вот если задаваться вопросом, зачем нужны друзья - я бы сказала, что высшее проявление дружбы - из обстановки полной любви и доверия внезапно отправить меня в Очень Странное Место. И не признаваться.
Tuesday, October 10th, 2017
9:47 pm
[isotoma]
Как мы красим - перекрашиваем (38)
Предложение продолжить разговор застало меня аккурат в разгар тихого семейного празднования моего  дня рождения, и я подумала, что это жжж неспроста. Но когда дело дошло до дела, оказалось, что истории все какие-то скучные. Ну красила я джинсы зеленкой, ну красила я гистологические срезы гематоксилин-эозином. Ну вот постриглась сегодня коротко-прекоротко и вообще не красилась, а мне все такие - ооо, какой дивный цвет мексиканский тушкан пепельный блондин - а я просто такая и есть уже в силу прожитых лет.
А все-таки про красить-перекрашивать у меня есть старая и смешная история. Так-то я биолог, но многие годы подрабатываю версткой и предпечатной подготовкой разных изданий. И вот однажды попала я в одну контору. Много лет назад. И была там такая тетка, которая все организовывала. Такая Изосимовна, здоровенная блондинистая баба. Кровь с молоком, шуба в пол, титьки как моя голова, все дела. Вокруг нее еще увивался какой-то скользкий мужской придаток под названием Валерий. А я была маленькая и глупая, и она мной вертела как рыба пилять (пелядь, вообще-то, но так эпичнее) хвостом. Давай сделаем так - ах нет, давай лучше эдак, нет, давай лучше вот так, нет, давай лучше еще вот так. Славилась она знакомствоами с многочисленными модными (с ее слов) художниками и дизайнерами - и общей дерзостью замыслов и амбиций. И  в этот раз она затеяла громадный многомиллионный проект на юбилей какого-то кузбасского угольного гиганта - с шикарным изданием их истории в иллюстрированной книге в переплете из кожи младенцев и инкрустацией алмазами углем. Были там и фотографы, выезжавшие что ни месяц "на натуру" с дорогостоящей аппаратурой и еще более дорогостоящим алкоголем, и модные художники-дизайнеры, лауреаты неизвесных пермий и авторы всяческих инсталляций.  Я в этом проекте была скромным исполнителем дизайнерских мечт, чисто техническим работником с оплатой по факту (да еще и на тот момент очень сильно беременным). Работа шла с космическим размахом, но совершенно бестолково, так что в итоге все фонды были про..баны чуть более чем полностью (с), и денег из нас, рядовых исполнителей, практически никто не увидел.
По результатам той работы в качестве компенсации своего морального ущерба мною был написан текст - чтобы избежать саморекламы, привожу его здесь. Для ясности Ллама - это я. Он небольшой, но, как мне кажется, хорошо вводит в суть дела. Не сочтите за труд, коллеги, прочтите, пожалуйста, далее будут сплошь цитаты из него, потому как дальнейшее развитие сюжета идет по спирали.

Беги, Llama, беги!Collapse )

Долго ли, коротко, прошло много-много лет. Я стала та еще акула, без дубины не подходи.
И вот встречается звонит эта дама - тут надо книжку сделать деду, воспоминания. Обычно-то у нее милионные проекты были для олигархов, а теперь вот. Крызис.
Ну, думаю, деду книжку - это ж  пять копеек денег, тут много фантазии не развернуть, вреда быть не должно. Сколько я книг дедам и бабуськам переделала разных за эти годы - не сосчитать. В общем, согласилась. Еще закондомировалась - говорю, пусть они найдут книгу, которая им вот прям сильно-слильно понравится, и мы сделаем также. Потому что дедам нельзя иначе - они не понимают, что хотят. А тут вот - образец в руках. Ну нашли они образец, что-то среднее между амбарной книгой и дембельским альбомом.
"Ты поняла – тут текст, тут фотография, тут фотография, тут текст. Вот, бери образец и - вперед." (с)
Ну и молодцы, главное, чтобы клиенту было хорошо.
Пока вроде все шло нормально, особой дури не было, я потихоньку делаю книгу в свободное от отдыха время.
Дошло дело до обложки. И тут началось.
Дали фотку на обложку, где дед сидит на огороде, хитрый такой. Дед клевый, фотка не очень. Ну, думаю, в сепию загоню, почищу, все дела.
Дня за два сделала в перерывчиках основной работы.
Тут звезда моя приходит - знаешь, надо вот такую обложку. Чтобы тут лес, тут речка, тут синяя полоса, тут красная.
Ну  фигли - вот тебе лес, вот речка.
И фотку надо деда не в огороде, а со свадьбы внука, он тут такой красивый. Весь в орденах.Но правда пьяный сильно и из-за частокола бутылок торчит и ваза с виноградом. Но мне некогда было спорить особо - обрезала бутылки, пересадила рубашку с другой фотки, закрасила виноград. Я такое уже левой ногой могу делать, спя. Морду красную перекрасила в некрасную. И, говорю, давайте уже ко мне, чтобы в глухой телефон не играть по сто раз.
Приходит с мужским придатком, новым. Тоже такой плюгавенький мужичонка, носик востренький. Название придатку на этот раз было Пётр.
- А давай, говорит, корешок бордовый сделаем!  - Да фигли, хоть золотой, мне одну кнопку нажать в корелле.
- Тогда речку-лес надо тоже тонировать в бордовый.
- Да фигли,- говорю, -  давай в бордовый!
Теперь у нас багряные получаются реки вишневые леса.
- А что это реки красные, - недоумевают наши умники, -  и леса красные? -
Потому что корешок красный.
- Не, давай леса зеленые и реки зеленые - и корешок зеленый.
- Да пофиг, пусть зеленый, - делаю все зеленое.
- А почему река зеленая? Она же синяя!
- Да потому что изначальный вариант монохромный был!!! Если он тонированный, то все одинаковое - что реки, что леса. А если леса зеленые, а реки синие - то это называется ПОЛНОЦВЕТ!!!
- Ну и давай полноцвет!
- Ну пофиг, вот тебе снова полноцвет, отвали только.
"— Оооо… Ольга! Разве это макет? Скукота одна. Вот смотри: сюда надо красную полосу, сюда – синюю. Сюда надо вот этот цветущий персик, сюда – стог сена. А сюда – ЗВЕЗДУ!!!!" (с)
Пока мы тут тонировали и цвета возвращали, придаток весь взопрел (он не разделся почему-то). Из-под придатка на полу лужа натекла грязная.
Тут заходит мой директор - он привычку взял заходить как мимо идет. И габаритов и размеров он, я скажу, очень внушительных. Окинул этих взглядом из-по потолка.
- Привет, - говорит, - зайди ко мне.
Я - славатегоспади -  пока к директору пошла, вернулась - придаток испарился вместе с лужей, что характерно. Эту отправила согласовывать с клиентом варианты.
Оказалось, что вся эта фантазия была опять исключительно внутри ее головы, без клиента!!! А когда клиент увидел, то резонно спросил:
- Слыш, баба, я ж тебе книжку дал, а? Я ж тебе фотку дал, а? Ну зачем тут лес, зачем тут речка?
И эта такая - о, да, Ольга, клиент лаконично хочет... Фон такой типа холст, и фотка, и название.
Я ржу внутри себя, но смотрю, чем дело кончится. Сейчас-то я обеспеченная дама при деньгах и должности, а на это все смотрю, как на цирк с конями.
Сделала "лаконично", фигли. Она снова:
- А давай рукопись вот сюда под фотку положим!
Мне уже капец смешно, я чувствую, что все катится к персику и звезде. Говорю:
- Ну давай. Вот тебе персик и звезда, барашек  рукопись. Затонировали рукопись и всю обложку во все цвета радуги и отправили клиенту. Хотя клиент - снова! - попросил  просто фотку и название! И текстуру ткани. И все.
И тут - "внезапно" -  письмо:
"Ольга! Добрый день! Клиенту не понравилась обложка, он просит очень лаконично, в стиле книги про Высоцкого. Только портрет и название, на фоне имитируем фактуру ткани"

"Да. Ольга, он очень недоволен макетом. Он так расстроился. Он столько времени сочинял этот макет. И он был огорчен, что ты все изменила. Там же так стильно было – тут текст, тут фотография, тут фотография, тут текст. А что у нас? Черте-что у нас!" (с)
Ну тут я уже ржу во весь голос и открываю переписку и читаю вслух. Как клиент хотел лаконично - фотку и текст - как мы реки и леса вставляли, как мы перекрашивали, как мы цвета длобавляли и цвета убавляли, как мы опять лаконично сделали, как мы потом рукопись подложили и снова цветами тонировали. И как это все уже в 2000 году было.
"Вот, говорю, Света. Совсем ты, пилять, ума не нажила с 2000 года! Я-то по тем же граблям протанцевала, но хоть отчет себе отдаю и смотрю на эту всю байду и ржу, а ты - ну разве что Варения своего на Петра сменила и шубу из овцы на шубу из норки, но сссуть-то твоя как была, Света, так и осталась".
Вот такие, пилять, спирали нарезает наша отдельно взятая история.
Tuesday, October 3rd, 2017
10:18 pm
[niko2pilgrim]
Неожиданный поворот (37)
История бывшего раба. Слушайте, граждане Рима!

После то ли невиданных, то ли неведомых миру приключений в мотострелковой учебке (это Урал) я неожиданно оказался в стране Гёте, Баха и кого-то там по мелочи ещё из сумрачных германских гениев. Умудрённый недолгим, но озаряющим опытом солдатской жизни, я сумел устроить свою счастливую жизнь на ближайшие полтора года. Фактически истопником (да, тех самых изразцовых печурок), толмачём, по совместительству художественным руководителем Дома советских офицеров, формально же кем-то там военным в соседней воинской части. После двух творчески переосмысленных буреломных попыток переночевать в солдатских адах (вопще мрачное зрелище – про дедовщину слыхали?) жизнь наступила вполне безоблачная: ночью на диванчике рядом с собственной электрогрелкой (и роялем!), днём в необременительных заботах. Несколько печурок растопить прессованными угольными брикетами, исполнить пару «сходи туда, не знаю куда, принеси вот это какое-то такое», на бильярде поиграть, немного на гитаре или барабанах (на подменке) для вечерних танцулек (нерегулярно). Отдельно: выхлопотал себе со временем «должность» почтаря. А это не только письма с почты приносить, но и газеты, периодику, а значит, раззнакомиться с библиотекарями, всё интересное из принесённого читать первым, а это и литературные журналы (допущенные военной цензурой, ну хоть что-то!). А ещё – приходить в библиотеку когда вздумается, брать что понравится и безо всяких сроков и норм!

Из мелочей рабской жизни… Ну вот, например, на должности художника служила в том доме девушка красоты неимоверной. Мне же позволено было заходить к ней не только с письмами-газетами, но и так, на чай напроситься. Уж не знаю, насколько скрытно я любовался ею, но ни поводами не злоупотреблял, ни флиртовать не пытался – вообще. И не потому, что была она, вероятно, чьей-то там офицерской женой, а потому что за чуть больше, чем полгода, в мой организм внедрилось ощущение нерушимых кастовых границ. На фоне и по сравнению с общеармейской жизнью я не то, чтобы чувствовал себя рабом среди свободных граждан (не мог же мой харахтер вот такое уж совсем унижение признать!), скорее мальчиком среди взрослых.

Там, кстати, таких «мальчиков» было ещё двое, кочегар и шофёр, и уж с ними мы иногда мальчиковые забавы таки осуществляли. Типа ночного набега на немецкофашисдцкий пивзавод, например. Игрища, достойные не то чтобы гладиаторов, но вполне себе беглых рабов…

Мальчику, между тем, полных двадцать два годочка было уже… Но внутреннее ощущение своей неполноценности не поколебало даже почти запанибратское отношение Начальника ДО и Начальника моей жизни соответственно. Оно появилось после того, как я скомпоновал и провёл празднИчный концерт для местной военщины. В ошеломляющее празднование годовщины Великого Октября я доблестно внёс шедевры чтения, пения и конферанса. Ещё там, по мелочи, чёта срежиссировать случилось.

И вот, в потоке панибратского отношения с начальством случился неожиданный поворот…
Наведался в наш Дом Офицеров Армейский Ансамбль Песни имени Пляски. С настоящим таким почти профессиональным концертом. Мне, помнится, досталось его из-за полуприкрытой двери слушать – стражником был, что ли… К месту, однако, я не был прикован, так что без каких-либо мыслей о греховности своей природы нагрянул в гримёрку ансамблёвого начальства. А давайте, мол, я вам спою, а вы, ощасливленные явлением светлого гения, ̶п̶р̶и̶п̶а̶д̶ё̶т̶е̶ ̶к̶ ̶е̶г̶о̶ ̶с̶т̶о̶п̶а̶м̶ возьмёте его на вещевое и финансовое довольствие, а за лычки – ещё приплатите. И уже успел усладить слух ̶п̶о̶ч̶т̶е̶н̶н̶ы̶х̶ ̶с̶т̶а̶р̶ц̶е̶в̶ ̶ военных мастеров трубы и баяна небесными песнопениями о неизмеримом счастии наслаждаться процветанием социалистической Родины. Как вдрух…

Неведомо как материализовался ли, выскочил ли из табакерки или ̶ч̶о̶р̶н̶о̶г̶о̶ ̶ц̶и̶л̶и̶н̶д̶р̶а̶ ̶ фуражки с кокардой – этот миг явления я как-то упустил… мой и всего офицерского дворца смотритель и начальник. Явление сие чудесное несло на себе погоны старлея и поносило всё святое , прикрытое погонами подполковничьими и капитанскими. Начальник ансамбля, то есть – настоящий подполковник, его замполит – капитан ̶Н̶К̶В̶Д̶, два музыкальных босса - в концертных капитанских кителях, и на всю эту золотопогонную шоблу неотредактированным матом орёт разрумяненный праведным гневом не так шоб сильно старший лейтенант. С трудом отфильтрованный смысл доклада: вы неправы, господа, преувеличивая свою роль в мироздании вообще и на этой планете в частности. Уважаемые, вы не вполне осознанно отнеслись к священному праву социалистического офицера на его движимую низменными инстинктами собственность в лице сего (про меня) предстоящего собранию недостаточно благородного существа, чтобы вызывать его на дуэль, но достаточно уязвимого, чтобы сгноить его в знаменитых благодаря шедеврам дюрераигейне туманных болотах их же самих фатерлянда. А уж я-то знаю их (болот) имена. И они неразличимы на тактических картах масштаба больше сотки. Виловыевыми Лебенями нарек их Владыка Сил, Господь отцев ваших (и матерей ваших!). И пребысть по сему ныне, и присно, и вовеки веков. Типа – аминь!

Уставом Красной Армии не были предписаны каноничные отзывы на лейтенантские благословения – пока асы музла и орала пребывали в ступоре, розовощёкий сей херувим спас меня, грешного, от ̶у̶з̶ ̶д̶и̶а̶в̶о̶л̶а̶ их общества посредством утаскивания в неисчислимые тайные обители Дома офицеров.

Не сгноил всё же, но дружбу к лесу передом, ко мне задом таки развернул – это ж ИЗМЕНА господину была (оказывается)! Впрочем, вскоре он сам присоветовал мне написать ̶т̶о̶с̶к̶у̶ю̶щ̶е̶м̶у̶ ̶п̶о̶ ̶м̶н̶е̶ ансамблю, что ошейник с его лейтенантским гербом я могу таки сменить на ансамблёвые кайданы - забирайте! А патамушто переводят его самого в какие-то лебеня, а я в ручную кладь – не включён.

«Свободен»!

P. S. В новогоднем "огоньке" того самого ансамбля я уже по-свойски был наряжен Дедом Морозом и пел гимн любви дедоморозов к военным артистам. Но это ж уже, как говорится - другая история.
Tuesday, September 26th, 2017
3:01 pm
[kattrend]
Добыча (36)
Одно из правил петербургского художника гласит: проснулся - обойди пять помоек.
Потому что, например, некоторое время назад, рисуя вывеску к фестивалю, я нашла на помойке почти полную банку белого акрила "Поликолор", лучшего акрила в наших краях, это было очень кстати, а сама бы я ни за что не купила бы такую, он дорогой, как крыло от самолёта.

Но в Европах это развлечение выходит на прямо космическую высоту. Вообще, во многих из нас не умер древний собиратель. Нам нравится собирать! Грибники в лесу не столько любят именно грибы, сколько их поиск. А в Европе есть такие маленькие почти музейные города, где даже перестановку шкафа в доме нужно обговаривать в муниципалитете, особенно если обстановка комнаты видна с улицы. А жизнь-то идёт. Поэтому лишние вещи по воскресеньям выставляются на обочины дорог; если это тряпочки, то они постираны, если мебель - то помыта. Берите, кто хочет. Жители Германии говорили, что иная вещь успевает несколько раз обойти весь город.

И вот так в 2003 году наш корабль зашел в датский город Хельсингёр. Ну, это тот, который Эльсинор, Гамлет, замок, все дела. Штатная стоянка нашего "Штандарта" в Хельсингёре - на трамвайной остановке. Трамвай там выезжает прямо к берегу бухты и огибает его очень близко к набережной, вот там мы и стоим. Дело было как раз в воскресенье, и, выполнив все обязательные корабельные дела, мы разбежались по городу гулять. Город милый, уютный и действительно очень музейный. Я даже историю с обстановкой осознала, заглянув в одно окно - полное ощущение провала сквозь время.

И вот, отвернувшись от удивительного окна с резной мебелью внутри, вижу я нашего капитана, и тащит он стопку очень качественных диванных подушек. Я и сама в этот момент уже тащу рыжее полотнище от огромного уличного зонта (оно мне потом много и разнообразно пригождалось, пока не было добито котом). Капитан порывается спрятаться, но, как назло, ни одной подворотни поблизости нет. Приходится признаваться: оказывается, он знал, что происходит в Хельсингёре в воскресенье. Просто не был вот так сразу готов отдавать команде город на разграбление. Но ладно уж, нас в этом походе мало, всего семнадцать человек, ничего страшного, если кто-то из вас подберёт себе какую-нибудь приятную штучку.

В этом походе мы не успели широко развернуться.
Зато в следующем году мы все уже знали. И капитан опять подгадал заход в Хельсингёр к воскресенью. И все, кроме тех, кто был на вахте, рванули грабить город.

Были там комедии - были и трагедии. Видели мы рождественскую ёлку, выкинутую 28 августа. Боцман неплохо поживился хозяйственным инвентарём. Я набрала кучу приятных мелочей вроде шерстяного коврика, детских качелей сердечком и отличной березовой доски. Трагедией была двадцатилитровая бутыль обтекаемой формы, которую разные матросы, и я в том числе, порывались взять, но боцман доступно объяснил, что у нас нет на корабле места, чтобы ее в целости довезти. Эх.

А потом я нашла кресло. Кресло-качалка, точёное из бука, из тех, что качаются при помощи механизма на подставке, и занимают немного места. Я села перед ним на камни и принялась страдать. Но тут меня неожиданно спас боцман. "А что, - говорит, - бери, поставишь в штурманской, будешь с него рулить." Гениально! Вот это была добыча! Я водрузила кресло на голову, донесла до корабля, уселась в кресло на трамвайной обстановке, расстелила ковёр - жаль, никто не фотографировал.

Рулить с кресла оказалось не очень удобно, кроме того, выяснилось, что с равновесием в качке у него не очень, так что мы придвинули его к стене и вели на нём корабельную бухгалтерию. Потом я везла его домой на 128 автобусе, сидя в нём на площадке для колясок, как королева.

А бутыль я несколько лет спустя нашла на дачной помойке поселка "Орехово-Северное", бывшего Раасули. Я уверена, что это такой хрёнир, отражение истинной бутылки от зеркала моего сознания. Сделала в ней уже много литров домашней наливки, вот только в этом году неурожай, бутылка не при делах. А кресло стоит у меня на кухне и радует гостей.
Tuesday, September 19th, 2017
7:53 pm
[upfes]
Как я чуть было не... (35)
... стал адекватным человеком с точки зрения социума, хочется мне написать после такого заголовка.
Но, Господь миловал, не было даже близко такого. Зато был другой удивительный случай. Я однажды чуть было не... основал секту!
Об этом, пожалуй, и расскажу.

Дело в том, что сквозь всю жизнь мою проходят два увлечения: ручная работа, как можно более мелкая - и эзотерические практики.
Когда мне было четыре года, вместе с папой я лепил пластилиновых воинов, и из белого пластилина, поверх жёлтого тела, изготавливал чешуйчатый доспех из сотен отдельных пластинок. Тогда же я учился писать под диктовку мамы, и книгами, с которых мне диктовали, были Бхагавадгита и Библия.
Когда мне было шесть лет, папа вырезал из дерева скульптуры, дом был завален стружками, а я мелкой шкуркой выводил поверхность до такого неимоверно гладкого состояния, что у меня перехватывало дыхание. В том же самом возрасте я ходил вместе с мамой на киртаны кришанитов, хорошо мог формулировать необходимость сакральной вовлечённости в ритуал для входа в экстатические состояния и с помощью гайки на нитке искал потерянные вещи.
С начальной школы у меня уже была приличная библиотека по ритуальной магии, а после уроков я шёл в библиотеку, где осваивал Карлоса Кастанеду, книги по танатологии и гипнозу. Отдыхая от магических трудов, я плёл из бисера, проволоки и ниток украшения и всякие штуки. Параллельно я практиковал пранаяму, йогу, тюльпу, чод, шаманство, гипноз, некромантию... в общем, всё, что нашлось в эзотерических книгах, подшивке журнала "Наука и Религия" и всё, что могла выдумать моя безумная голова.

Примерно до шестнадцати лет у меня не было ни телевизора, ни домашнего телефона, ни того, что можно было назвать друзьями, ни, ясен пень, интернета или комьпьютера, и на все эти вещи я смотрел, как ацтек на испанскую кавалерию - зато за годы копания в практиках и литературе у меня в голове сложилась стройная система эзотерического знания, которой я с радостью делился. Потом у меня быстро появились все эти прекрасные вещи, включая друзей; но жизнь, которую я прожил до того, почему-то всё ещё не казалось мне странной, а наоборот, самой обычной и распространённой. Я таскал угорающих друзей на сектантские сборища, учил, как правильно делать простирания перед изображениями божеств, и мне казалось, что для большей части человечества главная проблема жизни звучит как: "Дхарма или магия?".
Вот. Когда лет в девятнадцать я пришёл к самостоятельному существованию и необходимости как-то зарабатывать на жизнь, я совершенно, как это обычно и бывает, не знал, где взять денег. Немного покурьерствовав и позапускав воздушных змеев, я ощутил бесплодность подобных дел. Одновременно с этим неформальные тусовки казались мне ужасно обаятельными, а их участники - несказанно процветающими, вдохновенными личностями, живущими в пространстве неслыханной свободы. Некоторые из них жили в коммуналках вскладчину на деньги, которые они получали какими-то поразительными способами: один регулярно сдавал кровь, другой участвовал в медицинских экспериментах, третий собирал подписи для какой-то партии... они казались мне просто-таки Великими Комбинаторами.
С одной тусовкой я столкнулся тогда, когда они засквотировали огромную пустующую квартиру на Лиговском, 56. У них всегда происходили какие-то события, перфомансы, просто жили люди - я пришёл туда с посохом, выпил чаю с жасмином, немного потележил о магии - и мне предложили прочитать лекцию о том, о чём я рассказывал.
- Лекцию? Отлично, - сказал я. - Давайте завтра, часов в семь.
На следующий день я обнаружил себя сидящим в кругу интересных ребят, половина из которых была мне раньше знакома, и рассказывающим сорок четыре основные магические практики. Ничего, конечно, я не подготовил к лекции, но так получилось куда как веселее: мягкий свет цветных ламп, полумрак, таинственный сквот, подушки, разбросанные по полу, круг увлечённых безумцев, негромкие барабаны из соседней комнаты и я, глубоко верящий в прекрасность всего происходящего.
Через немного дней ситуация повторилась, только теперь вместо десяти человек пришло сорок. Что же, сказал я, вы сидите напротив - давайте как-нибудь в круг усядемся, что за формальность. С таким видом, будто я предложил что-то необычайно мудрое, они сели в круг и стали внимать.
После лекции люди ко мне стали подходить, сердечно благодарить за подаренное знание и совать какие-то деньги. Деньги я не взял, хотя очень хотелось, засмущался как красна девица и стал восхвалять людей за их интерес и глубокое понимание.

Через немного дней, когда я только зашёл в зал, я остолбенел. Там было негде яблоку упасть. Жаждущие знаний плотно уселись на полу, стояли, привалившись к стенам, сгрудились на подоконниках. В воздухе стоял крепкий, нездоровый дух молодых и не очень тел, изнурённых духовным поиском, в процессе которого можно и пренебречь немного нормами гигиены, пытающийся всё это перебить аромат индийских палочек и вечно преследовавший меня во всех этих сквотах запах жжёного сена. При виде моих длинных волос и ещё более длинного посоха, изукрашенного знаками - толпа всколыхнулась, прокатилась волна шёпотов «тише» и «вот он», меня прожгли десятки испытующих, недоверчивых, восхищённых, влюблённых взглядов.
Ощущение чего-то громадного нависло над происходящим. Ощущение, что мы сейчас входим в другую реальность, что мир уже никогда не будет прежним после этого часа. Все раздались в сторону, я прошёл на заранее (заранее, Карл!) приготовленное для меня сиденье и начал лекцию…
Я много читал ранее о том, как эффект ожидания до начала сеанса массового гипноза вводит людей в состояние особой податливости. Но никогда не сталкивался с описанием того, какой эффект оказывает смотрящая на гипнотизёра масса, когда она уже сама вошла в это состояние восхищённой податливости и жаждет, чтобы ты оказал на неё своё воздействие. Мне казалось, что на меня смотрит сотня не ведающих своих сил яростных магов, что меня погрузили в воды марсианской реки, которая перестраивает моё тело, что их жажда видеть Учителя что-то непостижимое делает с моим сознанием. Я ощущал себя, словно переживал ночной температурный кошмар в гриппе - и при этом, помнится, от ужаса вещал вдохновенно, чётко и яростно, как Гитлер с трибуны; в панике я решил, что единственный способ защититься от этой вот нахлынувшей на тебя горы плоти, одержимой голодающим духом – это стать большим, чем то, что она желает видеть, и повелевать ей больше, чем она пытается повелевать тобой. Я не знаю, о чём тогда говорил, и хотя даже видел потом изложения этого, и вроде это было не совершеннейшим бредом - в упор не помню ни слова. В какой-то момент мои инстинкты беглеца возобладали, я смазанно попрощался, и, кажется, ушёл через окошко, по строительным лесам - наверное, понимал, что в этот раз возьму денег.
Несколько дней после этого я был в ужасе. Я понял всех этих пламенных вождей, всех основателей сект, от Ошо до какого-нибудь деревенского пророка-прыгуна. Я мучительно стыдился того, что снова хотел ощутить себя в плавящемся, жарком центре внимания, чтобы верящие в меня снова на пару часов сделали бы меня сверхчеловеком. Деньги, чего уж там, тоже привлекали меня. Я никому не звонил, ни с кем не встречался, ходил по своему старому дому и думал. Несколько раз я было порывался прочитать новую лекцию, пару раз даже набрасывал её план - но вовремя одумывался. Дыхательные упражнения и перечитывание Астрид Линдгрен тогда спасли меня от ужасной участи стать гуру: меня отпустило (в смысле, ломало уже не каждые десять минут, а раз в день).
Через несколько недель я пошёл к папе в мастерскую и попросил научить меня быть реставратором. Это оказалась долгая, тщательная, физически трудная, крайне низкооплачиваемая работа, несоблюдение малейших требований в которой приводило к катастрофическим результатам - зато прекрасные вещи, которые выходили из наших рук, были предметом незамутнённой, искренней гордости. Оказалось, что это именно то занятие, которое действительно было необходимо моему духу, чтобы успокоиться, окрепнуть и стать независимым. С тех пор - "Он больше не покидал леса" (с)
Tuesday, September 12th, 2017
4:37 pm
[furry]
Важные (короткие и длинные) жизненные лайфхаки и как мне довелось их придумать (34)

99% научных открытий - это плохое знание литературы.
Мой научный руководитель.



Лайфхаки, говорите...Слово-то какое хорошее. Что это вообще такое? Хак - это что? Насколько я, бедный инженер компьютерных сетей знаю, хаком называют незапланированное внешнее воздействие на систему с целью получить доступ к недокументированным возможностям оной системы. "Недокументированные возможности жизни" - как вам такое? Жизнь, мне кажется, отлично документированна - просто документации той набралось на Библиотеку Вавилона, да и вообще пользователи документацию не читают никогда (даже инженеры, как мы знаем, читают мануалы только когда совсем уже ничего больше не помогает).

Ну хорошо, а если поискать в Интернете - что такое лайфхак? А, ну таких лайвхаков у меня вагон и маленькая тележка, но вы же не хотите, чтобы я превратила spacetime в филиал сообщества "летающих домохозяек" и стала рассказывать, что пластиковые пакеты надо сворачивать так же, как складывают флаг в американской армии, что постельное белье можно не гладить, а вот прямо неглаженным складывать в наволочку от комплекта? Тем более ничего из этого я не придумала, а подслушала в автобусе номер 101 (Главное Здание Университета - м. Октябрьская) в июне двухтысячного года..

Нет, это все не то. Надо про настоящее, серьезное, чтобы произнес "Мутабор" или, скажем, набрал на клавиатуре "IDDQD" - и все заверте....

Например, про то, как заставить почти весь мир исчезнуть. Это совсем-совсем просто. Возьмите непромокаемый спальник и непромокаемую одежду и сложите все это в непромокаемую же сумку. Идите в порт, поднимайтесь на борт яхты и выходите в море - подальше, чтобы берег скрылся из виду. Очень скоро вы обнаружите, что в голове, из которой ветер выдул все мысли - как-то очень пусто, легко и прозрачно, аж в ушах звенит. Дня через три-четыре вы поймете, что ничего - кроме воды, сливающейся на горизонте с небом, ветра и парусов - ничего больше не существует. Иногда - обычно это случается, когда вы уютно устроились в вашем спальнике (единственном теплом и сухом месте на этой чертовой посудине) - где-то на границе сознания промелькнет то ли полузабытый сон, то ли полустертое воспоминание о странном местe под названием земля, еще более странное место под названием "офис" и каких-то людях - нет, не тех нескольких сумасшедших, с которыми вы делите 38 (или 70, как повезед) футов яхты. Впрочем, это странное воспоминание тут же исчезнет, потому что вы провалитесь в глубокий, но недолгий сон - а когда проснетесь, будет совершенно очевидно, что бывает только так, как сейчас: проснуться, сунуть ноги в мокрые сапоги, комбинезон, чашку чая в руку, жилет - и на палубу, еще на четыре часа. Должна, впрочем, предупредить: есть опасность, что в какой-то момент капитан заведет странные речи о "прибытии в порт", а на ваше "какой к черту порт! я предлагаю идти дальше прямо без остановки, Земля же круглая" у капитана начнет дергаться глаз. И да, у меня нет лайфхака для того, чтобы набережная в порту прибытия перестала вести себя как необъезженная лошадь....

Частным случаем вышеописанного лайфхака является умение заставить исчезнуть дождь, снег или пронизывающий холод. Если на пути с работы в магазин в лицо начинает хлестать ливень, в глаз попадает льдинка, а зонт норовит выскользнуть из ваших окоченевших пальцев и улететь с дикими гусями в теплые края, достаточно представить, что под ногами - не асфальт с лужами, а палуба; в руках - не зонт, а штурвал; за шиворот льется не дождь, а соленая зеленоватая вода; а вон то белое - вовсе не снег, а морская пена. Холодно и мокро быть, скорее всего, не перестанет, зато внезапно станет очень весело, из льдинок само собой сложится слово "вечность" и в вашем распоряжении будет весь мир - ну и новые коньки, само собой.

Опытная хозяйка может применить все тот же лайфхак и для того, чтобы заставить исчезнуть незванных гостей. Итак, если к вам неожиданно пришли неприятные гости, а у вас ничего не приготовлено, то спуститесь в погреб, возьмите непромокаемый спальник, непромокаемую одежду..ну а дальше вы уже знаете, что делать...

P.S. Вопреки тому, что утвеждает заголовок - ничего я не придумывала. Все чистая правда, все так и есть. Сами можете проверить.
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com