Саёшка (saeshka) wrote in spacetime,
Саёшка
saeshka
spacetime

Category:

Самый насыщенный день, который я помню (7)

Отпуск не люблю за то, что в нем приходится усиленно отдыхать. Настолько усиленно, что потом отдыхаешь от отпуска. В режиме такой нормальной рутины, когда задачи появляются сами собой, а их решение требует присутствия в разных местах. Там и возникают всякие мимоходные радости, обходные пути и случайности.
В отпуске же всё не так. Дни проходят среди непривычных вещей и чуждых распорядков, даже если речь о родительском доме. Особенно если речь о родительском доме. Мама, для которой не существует дверей, может оказаться рано утром возле кровати, где мы спим с женой, выдвигая ящик в поисках чего-нибудь важного, или заснуть под телевизор, работающий на полную громкость.
Утром мы идем с ней на рынок. В этом есть конкретная необходимость — помочь принести сумки, но ее затмевает ностальгия. Так мы с ней носили сумки и раньше. Только сейчас можно доехать на такси. Можно было всегда, и даже вполне вероятно, это не было дороже, чем сейчас, но у мамы не было принято пользоваться такси, и когда она была центром мира, никто вокруг и не пользовался. Выбирает продукты она, практически не советуясь с нами. То есть она советуется, конечно, говоря о том, что купит и приготовит, но фактически — просто ставит в известность. И явно сдерживает раздражение по поводу того, что Ян завтракает чем привык и не завтракает чем не привык. Лучше не мешать ей заботиться так, как она это умеет. Еще успеешь отдохнуть.
Но до рынка я иду к зубному врачу. Сначала еду туда, в курортную зону (зубоврачебный кабинет располагается в одном из санаториев), потом спускаюсь по Интернациональной вниз, и уже возле рынка мы встречаемся с мамой, приехавшей туда на маршрутке. Город видится мне одновременно разроссшимся и измельчавшим. На месте любимого и единственного книжного теперь неплохое кафе. Старые дома практически все снесены, и только несколько хибарок примыкают к главной площади. Их владельцы еще сопротивляются новым неуютным квартирам и не соглашаются на выселение. В частности, там живет мать моего единокровного брата и рядом с ней родители моих друзей. Они не соглашаются выезжать. А Володя, нынешний муж моей мамы, согласился отдать постройку, в которой прожил всю жизнь. О чем теперь жалеет — и в полученной квартире не живет.
Только в парках, где нарзанные источники, вроде нет никаких диссонансов — время там никуда не торопится и потому не буксует.
На рынке я пытаюсь фотографировать россыпь сухофруктов, такие они красивые и так отличаются от дробной расфасовки больших городов. Нынешние снимки в инстаграме сродни натюрмортам, которым нас учили в художке. За той только разницей, что натюрморт — это было долго, и как-то не вязалось с наставлениями Сансаныча, который говорил, что, например, одна и даже река все время разного цвета, наблюдайте и делайте наброски. Одна и та же тыква тоже всегда была по-разному освещена.
Мы возвращаемся домой, решив не брать такси. До моста на маршрутке — а там всего ничего. И последний рывок по бездорожью в гору до самых ворот дает ощущение осмысленности и героического труда, когда все это заканчивается. Разве ж такое почувствуешь, приехав на такси. Ю и Ян уже проснулись, Ян скучает, надо куда-нибудь идти. И мы идем пить нарзан, хотя не так уж это развлекает Яна. Он хотел бы поиграть, например, в бадминтон, но никто из нас не умеет толком. И выдыхаемся быстро. Да и он не умеет. Но ракетки зачем-то взяли.
Мы идем по парку, обещая Яну поехать в Кисловодск взамен сиюминутной скуки. Он носится по парковым взгорьям то вверх, то вниз, и я думаю, что в Кисловодске будет примерно то же самое. Мы, правда, обещаем ему пончики и карусели, но блин. Нам всем куда привольнее дома, а не в гостях. Там даже скука — и то своя. Мы заходим обедать в кафе на месте книжного, там куриный суп и что-то еще простое, что положено в обед. Вечером мама спросит, почему мы не пришли обедать домой. Но нужен только суп — и прямо сейчас.
Потом мы идем на вокзал и ждем кисловодскую электричку. И звоним маме, чтобы они с Володей подсели к нам на Белом Угле. И дальше едем вместе. И этот двадцатиминутный путь, который в Москве промчишься считай с закрытыми глазами, мы едем вдоль реки среди холмов, и ветер врывается в окна, и думаешь, какие простые в сущности вещи делают человека счастливым. В раннем детстве испытываешь их, но не знаешь, что это счастье, потом не испытываешь счастья, потому что всё это само собой разумеется, а когда счастья становится совсем мало, начинаешь выжимать его из всяких мелочей. Тут-то детский опыт и пригождается.
И уже после пончиков, уже возле каруселей я разворачиваюсь и говорю всем: пожалуйста, пожалуйста, дайте мне полчаса, сорок минут, я вернусь, у меня есть дело, тут недалеко. Потому что понимаю: либо сейчас, либо уже неизвестно когда. Нам уже уезжать, а я так и не нашел Надежду Александровну. Я знаю только имя и номер школы. И знаю, что школа должна быть рядом с Катиным домом. Больше ничего. И сейчас майские праздники, и школа будет закрыта, и я ничего не найду. Но и возможности попытаться больше не будет.
И я бегу. А Кисловодск стоит на горах, и улица, по которой я поднимаюсь, ну не отвесная, конечно, но очень крутая. И я ищу Катькин дом, но не могу его точно опознать. Тот или этот. Из какого-то окна выносили гроб. Задыхаясь, спрашиваю, где четырнадцатая школа. Надежда Александровна мне нужна, во-первых, расспросить ее о Катьке, любимой ученице, и поместить это интервью в книжку, а во-вторых — отдать ей флешку с Катькиными песнями. Надежду Александровну я видел всего однажды — двенадцать лет назад, на похоронах. Она сказала над гробом что-то хорошее и неповерхностное.
Школа, что вполне логично, закрыта. По площадке гуляет девушка с коляской, и Надежду Александровну, учительницу русского и литературы с сорокалетним стажем, она знает, конечно, но больше ничего сказать не может. Тогда я пытаюсь спрашивать у примыкающих к школе домов, где живет учительница. Кого удается окликнуть через заборчики, никто не знает. Но одна женщина соглашается отвести меня к той, кто вроде бы знает. И ведет через дворы к дому с барельефами, столетний кисловодский фонд, и на первом этаже за занавеской пожилая женщина, которая говорит, что Надежда Александровна придет во вторник. Я спрашиваю, нет ли у нее номера. Та говорит, что есть, и тщетно пытается при мне дозвониться, а я смотрю на крученый телефонный провод. Тогда я прошу передать учительнице флешку и пишу краткое сопроводительное письмо на тетрадном листочке. Круглый стол покрыт кружевной скатертью, и я думаю, что в нашем регионе, несмотря на опыт с терактами, довольно-таки доверчиво относятся друг другу. Какой-то парень, какая-то учительница, какая-то погибшая девочка.
Эти сорок минут — или сколько я потратил на розыски — я бы собой, абсолютно собой, потому что делал то, что действительно считал важным. Может, это и не был с а м ы й насыщенный день в моей жизни, но структура насыщенного дня примерно такова: он может быть насыщен только делом, которое ты выполняешь исключительно потому, что сейчас для тебя ничего важнее нет и быть не может.
Вечером мне удается дозвониться до Надежды Александровны, когда я иду домой по мосту — тому самому, через который мы шли, отказавшись от такси. И когда мы договариваемся об интервью, окончательно наступает чувство завершенности. Интервью получается несладкое, Надежда Александровна вовсе не пытается играть в добренькую, говоря о родителях Кати, также ее бывших учениках, а флешку обещает забрать во вторник, долго благодаря меня за это.
Subscribe

  • Не ждали?

    Расскажу вам, товарищи, как я в первый и в последний раз в жизни подделал оценку. А дело было не в средней школе. В школе-то каждый подделает. Дело…

  • Декамерон во время коронавируса

    Привет! Эта запись внеочередная, все участники сообщества приглашаются в комментарии к ней рассказывать истории. Правило простое: в каждой истории…

  • Рецепт консервации "короны" в собственных словах (72)

    Наверное должно изначально случиться что-то такое вроде бы как сейчас. Такой себе локальный "апокалипсис нау". Чтобы в застывшем бетоне…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

  • Не ждали?

    Расскажу вам, товарищи, как я в первый и в последний раз в жизни подделал оценку. А дело было не в средней школе. В школе-то каждый подделает. Дело…

  • Декамерон во время коронавируса

    Привет! Эта запись внеочередная, все участники сообщества приглашаются в комментарии к ней рассказывать истории. Правило простое: в каждой истории…

  • Рецепт консервации "короны" в собственных словах (72)

    Наверное должно изначально случиться что-то такое вроде бы как сейчас. Такой себе локальный "апокалипсис нау". Чтобы в застывшем бетоне…