Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

beth_dark
  • pevizza

"Что бы такое подарить на день рожденья?" (4)

На день рождения мне хотелось замок. Конечно, настоящий было бы лучше всего, но ясно, что замков хватает не на всех, поэтому хотя бы игрушечный. Но со всеми возможными деталями: черепицей, флажками на крышах, переходами и башнями. Огоньками в окнах.
Родители, как я сейчас понимаю, практически из-под земли достали мне замок. Лучший из возможных тогда.

Он был пластиковый и красный. Полагалось с помощью него лепить песочные замки - почти как настоящие. Я не очень умело скрыла разочарование, но для ребенка лет пяти это, наверное, была вершина актерского искусства.
Подарок, мне кажется, я никогда так и не использовала по назначению: он был красный (а красный цвет меня пугал), он был похож на Кремль своими толстыми машикулами (Кремль мне сразу не понравился), да и пользоваться им было негде – на лето нас вывозили в горную деревню, а там песка не было, только каменистая речка. Зато я начала понимать одну очень важную вещь: между идеальным для одариваемого подарком и осуществлением его всегда есть зазор, и это ужасно несправедливо. Я даже начала думать, что все подарки обречены быть неудачными, просто в разной степени.

Самый неудачный подарок (и это история не про ожидания именинника, а про ожидания дарящего), который я когда-либо делала, был сделан мною лет десять назад, на дне рождения знакомого, друга близкого друга. Большая вечеринка в его квартире, много полузнакомых людей, диванные подушки на полу, разномастные тапки, которых на всех не хвататет, гора пальто и круток на кресле в прихожей. До этого я встречалась с ним пару раз и почему-то показалось, что этот человек понимает – то ли он из тех, кто ведет себя по-разному в маленькой компании и большой, то ли я приняла желаемое за действительное. Принесла я в подарок вино и мною сделанную открытку ручной работы. Тонким перышком по красивой бумаге, картинка на первой странице, продуманный текст. Именинник рассеянно взял подарки, бутылку поставил на общий стол, а открытку, не глядя, сунул на этажерку. Через пару часов она все еще лежала там, сверху стоял бокал красного, а под ним растекался винный круг. Мы, может быть и встречались потом, но он был разжалован в неважные люди, навсегда.

Самый удивительный подарок, который я получала, это возможность купить любую штучку себе по вкусу в магазине самых лучших серебряных штучек. С одной стороны – это идеальный сферический подарок в вакууме, никаких разочарований, а с другой – человеку с такой степенью нерешительности, как у меня, приходится так нелегко, что почти пытка. Ходила я в лавку сокровищ два, или даже три раза - что-то мне вроде нравилось, но не так чтобы настолько – а еще, всегда попадались неправильные продавцы. Могло это продолжаться бесконечно, пока я не решила почему-то рассмотреть бумажку с сертификатом – а там белым по черному было написано, что срок ее истекает завтра. А завтра суббота, в субботу у нас обычно мало что работает, ну уж точно не ювелирные магазины, а несколько более насущно необходимые места (хотя я с этим категорически не согласна, но кто меня спрашивал). Встретились мы с дарителем выпить кофе, и без особой надежды решили в лавку зайти – а она была открыта, и хозяйничала там новенькая прекрасная продавец с короткой седой стрижкой и ямками на щеках, и нашлась там мне единственная и прекрасная лестница в небо о пяти ступенях, и было мне счастье.

А самый прекрасный подарок мне еще не удалось осуществить. Для этого нужен миелофон. Или что-то подобное. Чтобы подарить невероятно точно попадающее в точку; то, что сам человек еще и пожелать не успел. Допустим – в детстве собирал телескоп, читает всё про теорию струн, едет за 30 километров от города, чтобы посмотреть на падающие звезды; а ты ему даришь поездку с экскурсией в ЦЕРН, посмотреть на адронный коллайдер. Фанату скандинавского дизайна 70-х, занятому интеллектуальным трудом – прекрасно сохранившийся секретер розового дерева авторства известного датского дизайнера. Ну и в таком же духе.
Похоже на то, что это во мне какой-то маленький диктатор хочет небольшой, карманной власти над теми, кто мне дорог. А может быть, так для меня выглядит волшебство, настоящее, из области сбывшихся снов. Очень хочется получить такой сюрприз, но еще больше хочется их делать - это, наверное, производит невероятный эффект. У меня пока не очень получается, но мне нравится думать, что всё впереди.
l
  • labas

Про Степана.

От моей деревни до Золингена ехать 7 минут. Там я пересаживаюсь на экспресс.
Со мной две тяжеленных сумки с книгами – мудрость самовывозом.
Подходит электричка, открываются двери, но в вагон хрен зайдешь, на полу сидит молодежная компания, заслоняя спинами почти весь проход. Захожу, тщательно стараясь задеть сумками головы сидящих.
Слышу: «Ну что ты, Степан, не видишь, люди заходят, подвинуться не можешь».
Дальше тамбура идти смысла нет – в вагоне полно народу. Ставлю сумки, оборачиваюсь.
Слева у двере й сидят два парня, один - тот, который укорял Степана, ужасно похож на Михалкова в «Я шагаю по Москве». Справа сам, надо полагать, Степан и клюющий носом негр.
У противоположных дверей, тоже на полу – парень с девушкой. И еще две девушки стоят рядом со мной.
К ним и обращается «Михалков»: «Так чё, на дискотеку пойдем сегодня?»
«Там вход с восемнадцати лет, тебя не пустят», - смеются они.
Степан достает мобильный телефон, начинает с кем-то разговаривать по-немецки.
«Хватит ржать, - командует девушкам малолетний любитель дискотек, - не мешайте, у Степана важный разговор, он назначает свидание женщине своей мечты.»
«Ты не волнуйся, главное, Степа, - поучает он, глядя почему-то в другую сторону, - терпение и труд всё перетрут, заливай, не стесняйся...»
«А чё Вы в Кёльне делали», - спрашивает тот парень, который сидит рядом с девушкой.
«Собор смотрели. Вы наверх поднимались? Нет? А мы да. Думали, помрем там, на этой лестнице. Ноги теперь неделю, наверно, болеть будут».
«А у нас в Аахене были в соборе?»
Степан нажимает на телефоне кнопку окончания разговора и заметно грустнеет.
«Что, не дает, Степан?, - сочувствует «Михалков», - да не расстраивайся ты так, будет и на нашей улице праздник...».
Все присутствующие в тамбуре кроме спящего негра стараются не глядеть на мрачного Степана, чтобы не расхохотаться.
«Вот смешно будет, если окажется, что он по-русски понимает», - говорит аахенский.
«Кто? Степка-то? – реагирует «Михалков», - да ничего он не понимает. Я, кстати, знаю, кто здесь понимает...»
«Я тоже знаю...», - отвечает аахенский и, они, улыбаясь, смотрят на меня.
Я улыбаюсь в ответ.
Электричка подъезжает к Золингену. Я говорю: «До свиданья», выхожу и слышу за спиной: «Ну, Степан, ну что такое... Видишь, человек выходит, с сумками, ну потеснился бы хоть, не убудет с тебя...»
G
  • ppetya

рерихи рвутся к Байкалу

-- Только этим и живем.. Каширский район.. Там прописка.
-- Космическое.. Живая этика..
-- Я несколько лет назад читала..
-- Продлите на два месяца? Мало, надо больше..
-- Извините, я лезу с советом..
-- Там еще и Блаватская, откуда пошло человечество, то есть тут мудрость такая..
-- Она пообъемней..
-- Это все равно хорошо.. А у меня в шкафчике они стоят глубже..
-- Я хотела приобщить их к этому. Письма это самое прекрасное.
-- Я был на Байкале, вы знаете.
-- Это очень правильно. Да, надо им донести, надо.
-- Я все сделал как написано.
-- Минералы?
-- Да, за каждым камнем культура разных народов. Вот родонит..
-- Родонит - род, роза, розовый цвет. Это жизнь.
-- Его находили в гнездах орлов, люди подкладывали его в колыбели детям, чтобы они становились смелее.
-- Человек упал и превратился в минерал. Рудокоп. Его нашли через 60 лет и узнали.


вот такой примерно разговор я слышал, пытаясь думать сегодня поутру на скамейке у музея Рериха, в ожидании уроков, после того, как отвез Петька. У храма Христа Спасителя мешал вид "неандертальца с торою в руке", да рядом ремонтировали дом отбойным молотком, что посерьезнее. А у рерихов тихо, газончик, розы, тополя огромные, малохольно только все, включая секьюрити. Они косо на меня смотрели, но так и не подошли. Единственный там нормальный человек был -- дворник, собиравший желтый лист в переносную урну. Он по сторонам не смотрел, но собравшись покурить глянул так, мрачно-понимающе, на здание с геральдическими зверями на фронтоне и вышел курить за ограду, сев демонстративно спиной к рерихам. Жуткие рерихи-памятники остались стоять рядом с усадьбой. А потом рядом со мной сели живые рерихи и я вынужден был их немного послушать.

надо было пойти к бывшему музею Маркса-Энгельса, где раньше внутри висел замечательный якуто-подобный Ленин, вышитый севеным народом. А потом там дворянское собрание размещалось, а теперь цепочка на воротах и надпись - "Охрана справок не дает". Все это за пушкинским, с правой стороне, кто не знает.
  • parf

Пустите, пустите меня в писательницы-очеркистки!!

Да подвиньтесь же.

Жизнь с какрами

На четвертом курсе мы с О.В. наконец поселились вместе (третьей у нас была практически мертвая душа Э.В.). Кроме нашей, все комнаты в блоке 914 были иностранными. В первой (тоже "трешке") жили вьетнамки, из которых я хорошо идентифицировала только одну: Зао. Ее папаша был большой шишкой - ректор Ханойского университета, что ли. Зао отличалась фантастической (фанатической) чистоплотностью, что, конечно, с одной стороны, очень похвально, но, с другой, создавало известные проблемы: не менее двух часов в день Зао проводила в ванной. Мне запомнилось, что она мыла расческу после каждого употребления. Я даже думала, что надо бы и мне поступать так же, но до сих пор почему-то этого не делаю.

В комнате номер два жила очень милая таиландка по имени что-то вроде Кетанинанипаванга, сокращенно Кэт. У нее был бойфренд - киприот с бородой, но тот появлялся редко. У Кэт я впервые увидела лампу, которая светит в потолок, оставляя комнату в полумраке.

В третьей комнате жили какры: две сестры-близнецы из Ганы. Одну звали собственно Какра, а другую - Аккра (в честь столицы, надо полагать). С ними у нас отношения как-то не сложились. По их инициативе в наружной двери блока появился замок, что вызвало некоторые неудобства: сами какры реагировали на стук, только если ждали гостей, но их знакомые часто являлись без приглашения, и долбили в дверь так яростно и долго, что нам приходилось открывать. Однажды - то ли на моей физиономии было написано слишком сильное негодование, то ли я пробормотала в сторону какр что-то нелестное, - здоровенный негр в фетровой шляпе посмотрел на меня так свирепо и выразительно, что я в ту же секунду впрыгнула к себе и заперлась на ключ, а он возмущенно забарабанил уже в мою дверь, выкрикивая что-то жутким голосом.
Вскоре я засунула в этот проклятый замок булавку, после чего он сломался.

Весной в блоке неожиданно появился черный резиновый шланг, скрученный в колесо и перевязанный веревочкамии. Он был новый и поэтому страшно вонял. Кэт опросила всех - владелец не нашелся, но выбросить чужое тоже никто не решался. Я догадалась спросить у Ильи, не нужно ли им такое на дачу, и как-то вечером, не привлекая общественного внимания, Илья запихнул шланг в сумку, погрузил в машину и увез. На следующий день выяснилось, что шланг был какринский, но, конечно, никакого сочувствия они не дождались.

Ген места

Этой весной известный профессор нейронных сетей Hoppenstead впервые посетил маленький городок стоящий на Рейне - там, где река круто уходит направо, а влево, за водонапорной башней открывается вид на виноградники и поля. Фамильный дом стоял на высоком берегу, из окон его видно, как Рейн выписывает эсцэт прежде чем влиться в океан темного соснового леса. Отсюда двести пятьдесят лет назад предки Хоппенстэда передвинулись в Америку. Они жили безвыездно на новом континенте, меняли штаты, побережья и широты, и, наконец, дед профессора осел на берегу Миссури, построил дом, с крыльца которого видны подсолнухи, виноград и водонапорная башня - налево, и недописанная рекой бета, хвойные кроны до горизонта - в другую сторону.

cheran