Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

  • redis

Человек с бомбой в голове (30)

Тема, честно поставившая меня в тупик. На вопрос, кто с бомбой в голове, я бы ответил - Илон Маск, но мы с ним не знакомы, писать не о чем. Потом подумалось о знакомых писателях - в голове писателя живут миры, а в мирах есть бомбы. Но рассказ из этого не выжмешь.

Тут я вспомнил, что у меня есть сестра, у нее есть муж, я его считаю швагером, он себя считает Виталиком, и мы все знаем про бомбу в его голове.

- Я купил дачу! - радостно сообщил швагер после того, как лишился арендованых шести соток - Сарай, фундамент и пруд! - и он показал почему-то черно-белую фотографию унылого заснеженного поля с покосившимся черным сараем, - Всего сто километров от Риги!

Тут надо пояснить, что в нашей маленькой стране не строят автобаны лишь потому, что разогнавшись и проехав сто километров, трудно не сбить пограничный столб, а сто километров для рижанина, это как поезд Москва-Иркутск для россиянина.

Быстро выяснилось, что из удобств в сарае лишь дырявая крыша и такие же стены, на фундаменте ничего нельзя строить, и не очень понятно, как вдохнуть жизнь в это нерусское поле.

Однако, у Виталика в голове оказалась та самая бомба. Как только на календаре наступал более-менее весенний месяц, Виталик ехал "на дачу" и пилил, строгал, варил, крутил, ломал и чинил, восполняя недостаток финансов нечеловеческим трудом на благо малой родины.

В первый год он сделал в сарае, переименованном в "дом" электричество. Еще год - появилась холодная вода. Потом она стала горячей. Второй этаж сарая превратился из склада мертвых досок в две оборудованные спальни - поменьше и потеплее для детей, побольше и похолоднее для нас. Виталик сделал полноценную кухню, залил бетоном полы, перестелил крышу, залатал стены, построил беседку, детский штабик, туалет, переложил теплицу, поставил бассейн...

И на свет начали приползать люди. На даче нарисовалась куча детей, какие-то коллеги-собутыльники, родственники, знакомые, кот с друзьями.

Моя жена каждое лето снимала с детьми дачу в Юрмале, но однажды, решив устроить ревизию нашему сараю, так и зависла там до конца лета, а на следующее лето уже не снимала никакую Юрмалу, переселилась в сарай, купила себе соломенную шляпу, велосипед с багажником и белые штаны, ведет сельский образ жизни, в Ригу пару раз за лето по делам.

А бомба в голове хозяина поместья не может почивать на лаврах, сидя в шезлонге и потягивая пиво. В этом году бомба решила строить башню в три этажа с баней внизу и обсерваторией наверху. Верю, что получится. Бомба, она такая.

Ну а я в три на дачу, всего-то сто километров от Риги

(no subject)

Про деревню и мою бабушку я писала много. Сейчас перечитала и решила разместить сюда отрывок - вдруг кто-то прочитает и получит от этого удовольствие. Там еще есть про кошек, собак, кур и корову, подробности их жизни, но это не вкладывается в правила сообщества - людям о людях:)
Read more...Collapse )
old
  • r_l

Биология (опыт совсем бессвязного повествования на грани жанра)

Мне сегодня ночью приснилось, что я пришел в гости к своему другу детства Славе Фридрихову.
И будто Славы дома нету, а его мама велит подождать в прихожей. И я жду. В доме пахнет животными. Темно в прихожей, шубы на вешалках висят.
Папа Славы Фридрихова был немец - Рудольф Фридрихов. А мама была биолог. Поэтому Фридриховы выращивали в доме животных, например, кроликов. Кролики жили на застекленном балконе в клетках. Они потом этих кроликов убивали для каких-то коммерческих нужд. Шапок ради или что-то такое. А может, и лопали их.
Мы со Славой Фридриховым были друзья с детского сада. Вместе там копались в песочнице, червяков давили лопатками. Дождевые червяки резко так пахнут, особенно сразу после дождя.
Летом перед первым классом Слава Фридрихов приезжал в гости к нам на дачу. Это не наша была дача, а наших родственников. В Ирпене. Там у нас тоже были кролики, их звали Лелик и Болик. Болик был черный. Они оба убежали потом за забор, где был туберкулезный диспансер. Наверное, их там съели туберкулезные больные и шапок из них понаделали себе.
Я потом однажды у Славы дома видел новорожденных кроликов. Ужасное зрелище, надо сказать. Голые, розовые, скользкие. Как червяки.
На даче в Ирпене были соседи. Если стоять на улице лицом к калитке, то слева жила пожилая старушка, которая все время травила колорадских жуков керосином. А справа - украинский поэт, переводивший сонеты Шекспира. Он их в лагере начал переводить, и все не мог остановиться. Очень интеллигентный человек. У него было двое детей, уже взрослые (мне так казалось тогда). Крепкое хозяйство. Колодец. Качели. Когда качаешься, в мертвой точке - сладкий холод в мошонке.
Слава Фридрихов подговорил меня жарить на сковородке кузнечиков.
Электрическая плитка стояла на крыльце, сковородка черная, нам попало за такие опыты. Сад тут же гудел и качался. Понятно, что мы - садисты. Новое слово. Кузнечики трещали и подпрыгивали на сковородке. Я видел Ад.
Болик и Лелик, пока не сбежали, паслись внутри заброшенного фундамента непостроенной дачи.
Слава Фридрихов потом поджег бочку из-под бензина. Бочка взорвалась. Славу Фридрихова отнесло взрывом хрен знает куда. Он лежал в больнице. Лицо забинтовано. Мы приносили ему апельсины. Посреди урока открылась дверь, на пороге стоял Слава Фридрихов. Лицо розовое, как новорожденный кролик. Но обильно крапленое мелкой черной гарью (копоть от продуктов сгорания паров бензина, или как это называется?). Мы так и ахнули.
Потом Слава Фридрихов ездил в Москву на пластические операции - у него на лице после этих операций были такие черные лакированные корочки, а после эти корочки сходили, и под ними открывалась уже совсем чистая розовая кожа, как пятки после ванны, как табула раса, как дождевые черви.
Все это сразу и приснилось сегодня, снилось секунд пятнадцать, а потом сменилось другим сном, о котором я не расскажу из соображений ---


r_l

"Он у вас какой-то чумакуватый"


Когда я (мне было 7 лет) с родителями летом 85 года отдыхал в Остре (городок уездного типа, распложеный на реке Десна где-то между Киевом и Чернобылем), мы остановились "в частном секторе" - сняли комнату у какой-то украинской бабки.

Когда я впервые попал на внутренний двор её хаты, я развил бурную деятельность {в то время как родители договаривались о плате за съём помещения} - нашёл полуразбитый телеграфный изолятор, и, водрузив его на сухую палку орешника, воткнул в землю, затем сорвал стебель сорняка {"пастушьей сумки"}, и, подбежав к бабке, прочёл наизусть ей популярную статью о свойствах этой травы (из журнала "Здоровье").

Бабка испуганно наблюдала за моими эволюциями и когда я с гиканьем убежал исследовать огород, находящийся за домом, она, по словам моей мамы, шепнула:

- Ой, он у вас какой-то чумакуватый.
pizdaszubami

КолхозноЕ

Два из пяти лет обучения в родном вузе начинались не с лекций и семинаров, а с ползанья по грядкам одного подмосковного совхоза под противно моросящим не очень теплым осенним дождичком с целью сбора моркови и свеклы.
Очень скоро всем поднадоели забавы типа ловли лягушек с последующим выпусканием их на грядки слабнервным и коллективного сбора двенадцативедерных мешков под названием "подарок грузчику", хотелось чего-нибудь нового и оригинального.
Морковь, надо сказать, попадалась иногда форм самых причудливых. По инструкции, правда, ее было положено складывать в отдельные мешки для "некондиции". Потом она шла на корм скоту.
Как раз эта самая "некондиция" и послужила началом нового атракциона. Как-то, в один из немногочисленных солнечных дней, на поле раздался громкий вопль одного из студентов. "Придумал!"- торжествующе орал он, потрясая зажатой наподобе жезла в руке морковью, по форме и размерам повторяющую мужское достоинство, за которое, я думаю, не было бы стыдно даже широко известному своими размерами лж-юзеру Т. Народ постепенно свернул работу и сгрудился вокруг вопящего, который изложил свою идею: вместо "подарка грузчику" сделать "подарок продавцу и покупателю овощного магазина", пусть порадуются.
Мгновенно были выработаны правила игры. В течение следующего дня вся "некондиция" в форме сами-понимаете-каких органов собиралась в отдельные ведра, а в конце дня из нее коллективно формировалась пара-тройка мешков, которые ставились в кучу не для "некондиции", а в ту, что отправляли в овощные магазины. Содержимым одного такого мешочка запросто можно было укомплектовать секс-шоп.
Таким обазом развлекались дней пять, потом нас перебросили на сбор свеклы.
  • dkuzmin

(no subject)

Я повез маму, год как похоронившую второго мужа, моего милого отчима, на дачу к отцу, с которым она разошлась 30 лет назад. Нынешней жены отца (третьей) при этом не случилось, зато в гости к отцовой маме, моей бабушке (через неделю ей должно исполниться 89) приехала внучка с мамой - женой умершего полгода назад моего дяди. Много лет дядя был кумиром большой, разнокалиберной и отвязанной компании моих друзей, никогда в глаза его не видавших: не беря в рот спиртного, я по складу характера сделался тамадой на всех дружеских пьянках и неизменно начинал каждый тост формулой: "Мой дядя, работающий скрипачом в областной филармонии, (сказал/сделал то-то и то-то, мы же...)" - поскольку на семейных торжествах именно дядюшка вел застолье, а я смотрел и учился. Дядя Витя был классическим неудачником, подававшим в детстве и юности большие надежды (считалось, что не то Ойстрах, не то Коган отправили вместо него на какой-то международный конкурс своего отнюдь не блиставшего сына, и радужные перспективы рассеялись, - но сама эта фигура единственного шанса, отобранного злыми людьми, никогда не казалась мне убедительной). Впрочем, на широте его натуры это, сколько я могу судить, не сказывалось.

Отец выстроил просторный двухэтажный дом в том же дачном поселке, на той же улице, за три участка от места, где вырос сам, вместе с младшим братом, в послевоенные годы и где еще успел в полубессознательном возрасте провести лето-другое я. В моей памяти осталась только лужайка между проселком и железной дорогой да манера собирать на этой лужайке колокольчики, надевая цветки на кончики пальцев (это называлось "мышки"). Семейные предания о моем младенчестве куда разнообразнее; мне более всего греет душу история о том, как трех, что ли, лет от роду я страшно нервничал, когда на ведрах с колодезной водой - белом и зеленом - ненароком меняли местами крышки, и требовал восстановления порядка, громко повторяя нивесть как подхваченное слово: "Система!" Старая, полуразвалившаяся дача была продана уже на моей памяти, отдавшая ей не один десяток лет бабушка не могла с этим смириться, и отец, с появлением приличных денег, решил порадовать ее триумфальным возвращением.

Это был странный семейный обед. Две далеко не молоденькие дамы, некогда состоявшие в эфемерном родстве (свойстве), название коего мне как современному человеку неведомо (жены братьев друг другу - золовки? невестки? свояченицы?), не видевшие друг друга, вероятно, с тех самых пор, как тридцать лет назад эта смутная взаимосвязь формально распалась, - щебетали без умолку, как хрестоматийные (давно переведшиеся, если и существовали некогда) барышни, твердя без конца хрестоматийные же речевые формулы типа "Это просто сказка", подхватывая с полуслова названия туристических достопримечательностей и имена художников: с разницей в два или три года обе побывали в Париже, сбиваясь с ног, бегали по музеям... Я не мог сдержать улыбку, получавшуюся растерянной, если судить по ее отражению на физиономии моей умницы-красавицы, аспирантки-социологини кузины. Кто из наших друзей, или, пусть, подружек будет способен на исходе шестого или в начале седьмого десятка на беспримесный восторг от того, что Лиотару (и отнюдь не философу, а художнику), помимо "Шоколадницы", принадлежит еще очаровательный автопортрет?

После трапезы мама захотела, чтобы развели костер. Отец неуловимым движением подпалил горку какого-то деревянного мусора, оставшегося от строительства. Огонь занялся, но было уже пора на электричку.