Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

owwl

Встреча с таинственным незнакомцем (66)

К встрече с таинственным незнакомцем надо тщательно готовиться. И одновременно не воспринимать процесс подготовки как ответственное задание, потому что в основном незнакомцы, особенно таинственные, при встрече не обращают внимания на ответственность. И спасибо им за это, а то я бы всё испортила.

В один из пражских вечеров, в этом феврале, когда ночь смешивается с землёй, и всё вокруг такое чёрное и вкусно пахнущее, я возвращалась домой с одной очень противоречивой пьесы, к тому же в любительской постановке. О плохой игре думать не хотелось, а хотелось чего-то доброго и светлого, сухого и белого, если выражаться точнее, поэтому было принято решение совершенно без повода забрести в свой любимый бар и пару часов потрепаться со знакомым сомелье Михалом, благо что в пустом пражском феврале достаточно тёмных вторников, когда у знакомых сомелье Михалов есть время на что порассказать.

Бокал велтинского зелёного, два часа до полуночи, история. Фоном Лу Рид.



Идеально.

Где-то в Праге жил-был Якуб. Ничем особенным он бы не выделялся, если бы не шикарный голландский нос и фамилия, тоже голландская и шикарная. До пяти лет малыша звали Джейкобом, но, вернувшись на родину матери, Джейкоб превратился в Кубу, что вполне себе соответствует представлениям чехов о уменьшительно-ласкательных формах имени Якуб.
Детство и юность Якуба - это мюзиклы и телевизионные постановки сказок. А потом случился театр, и не один, и много было театров и городов, пока в двадцать четыре года он не вернулся в Прагу. Вот, играет теперь в Швандовом дивадле, как не знаешь, тоже мне малостранячка, это же в соседнем Смихове, прямо по главной улице. Ага, сто раз ходила мимо, туда и обратно, хоббит недоделанный. Сходи обязательно, тебе понравится, без может быть и когда-нибудь, у них премьера в прошлом году в октябре была, "Преломление хлеба", билеты пока есть.


На барную стойку рядом со мной ложится твидовая кепка-восьмиклинка и невероятно красивый, глубокий, бархатный, если хотите, голос произносит: "ахой, Мишо, две деци червенехо, просим".

- Ахой, Кубе, ясне, як се маш?

А дальше сплошные банальности - обмен любезностями, слово за слово, то да сё. Таинственный незнакомец оказался таинственным актёром из таинственного театра. Времени с той встречи прошло и много, и мало, я успела переехать в другой город и страну, и два раза возвращалась обратно, домой, в Прагу. Не изменилось только одно - Якуб, ты уже мой лучший друг, и когда-нибудь я обязательно научу тебя читать по-русски.
2016

(no subject)

Господа! Такое, вроде, веселое сообщество должно быть - а скука кладбищенская. Что тут не так?

  • «Мардж-Аюн», «Бофор», «Рихан» - бывшие форпосты АОИ в Ливане
  • 14, 28 (дней) – обычные сроки пребывания части в Ливане без увольнительной
     Веселый чел Д. стал моим другом в армии. Познакомились мы с ним благодаря тому, что, во-первых, его определили в мою часть, а во-вторых, он напомнил мне, что негоже интеллигенту – даже в армии – терять благородный человеческий облик. Было это так...

      Русскоязычные ребята в части довольно быстро сбивались в одну компанию, в которой и проводили все свободное от службы время. Травили анекдоты, подтрунивали над сослуживцами, спарринговались, качались подсобными тяжестями, в карты играли – словом, как могли, сокращали время, оставшееся до преддембельного отпуска. 

чингизид

В

Вебер

Венгерский апельсиновый ликер алого цвета появился в нашем городе О. во второй половине восьмидесятых и стал, как мне кажется, идеальным вещественным символом рубежа эпох.
На смену советским пельменным в ту пору как раз приходили пластиковые джунгли кооперативных кафе-ресторанов, а "Вебер" (на бутылке было написанно латинницей: "Veber"), соответственно, занял экологическую нишу "Розового", "Мятного", "Кофейного" и прочих ликеров, разноцветных детенышей социалистического Зеленого Змия.

Импортных напитков в ту пору появилось, хоть жопой жри (что, собственно, и происходило), но "Вебер" имел два неоспоримых достоинства: во-первых, был более-менее дешев, а, во-вторых, на этикетке было написано по-русски: "подарит вам истинное Маслаждение".

Это была чистая правда.
"Наслаждением" тогдашнее наше состояние, при всем желании, не назовешь. Разве только "маслаждением": новые ощущения пропитывали нас легко и стремительно; на поверку же оказывались тяжелыми, неудобоваримыми, избыточными - порой до тошноты. И - о, да, - несмываемыми, как и положено масляным пятнам.
Некоторые пятна мы, пробежавшие ту марафонскую дистанцию из восьмидесятых в девяностые, выводим до сих пор; выведем ли? - неведомо.

Теперь смешно вспомнить, но жизнь, и правда, казалась в ту пору затянувшимся визитом в страну чудес.

Если кто не помнит, напоминаю: мы, те, кто учились в школе в семидесятые и закончили ее в начале восьмидесятых, аккурат к отмене поблажек для студентов-призывников, похоронам дорогого Леонида Ильича и андроповским дружинам, отлавливавшим тунеядцев по кинотеатрам, знали, что всегда будем жить в СССР. Никакой надежды на перемену участи у нас не было. Знали, что прожить более-менее симпатичную, комфортную и приятную жизнь в таких условиях можно лишь став совсем уж законченной гнидой (если, конечно, в организме найдется талант к очаровыванию и пожиранию других таких же гнид). Как-то смирились с текущим положением вещей (дескать, бывает хуже: можно ведь было прокаженным родиться, или сиамским близнецом, или вовсе чандалой женского пола, скажем). Сделали выбор (каждый - свой), и одни мои ровесники стали учиться гнить заживо, а другие - искать способ весело, достойно (и, если можно, не очень мучительно) умереть молодыми.

Кроме пьянства и наркотиков как-то ничего не приходило в голову, но, по счастию, некоторым из нас (мне, например), казалось, что это довольно скучно. Поэтому мы то и дело отклонялись от намеченного курса: кто-то искусством заняться норовил, кто-то в эзотерики районного масштаба записывался, кто-то выбирал бродяжничество, благо его было довольно легко замаскировать под туризм. Ну, еще всякие дела себе придумывали, это вообще отдельная тема: кто чем лютую тоску эпохи развитого социализма глушил. Написал бы кто-то энциклопедию молодежного эскапизма разных стран и эпох, цены бы этому великому человеку не было.

Так, или иначе, но развлекались мы примерно до 88-го года, пока не проснулись внезапно - не то чтобы богатыми, или знаменитыми, но вполне востребованными. Судьба находила множество способов к нам подмазаться. В частности, у нас, так называемых "авагардистов" - ну, то есть, актуальных художников, как сказали бы сейчас, вдруг стали покупать картинки отъезжающие на ПМЖ горожане.
Объясняется это просто: дело было в ту пору когда беспрепятственно уезжать из СССР уже разрешили, а вывозить с собой деньги - еще нет. Бедные наши богачи с утра до ночи носились по городу в поисках обручальных колец с бриллиантами, серебряных портсигаров и прочей валютоемкой ерунды. Не знаю, кто пустил в их среде слух, будто на Западе колоссальным спросом пользуются картины русских художников, но это случилось. Среди отъезжающих началась настоящая истерика. Желающих купить картины в какой-то момент было куда больше, чем самих картин. Мы, никому не нужные, малюющие придурки, вдруг стали форменными богатеями - все, скопом. Художника, продавшего махонькую картинку, намалеваную на куске фанеры, за, скажем, 200 рублей, коллеги считали безнадежным идиотом (на всякий случай напоминаю: зарплата 200 рублей в месяц тогда казалась более чем приличной).

В итоге, со мною, например, вышло форменное недоразумение.
Когда человек, который на протяжении нескольких лет разрушал всякие социальные, родственные и вообще человеческие связи, честно жил сегодняшним днем (потому что завтра, ясен пень, умирать), вытравливал из себя самый человеческий из инстинктов, инстинкт составления планов на будущее, - так вот, когда такой человек вдруг становится богат и благополучен, человек, мягко говоря, теряется.
Жить в удовольствие нас никогда прежде не учили.
Первое, что приходило в голову: использовать по назначению так кстати открывшиеся кооперативные рестораны. кутить там от заката до расвета, а там - по обстоятельствам.
Первый же визит в ресторан "Осло" ознаменовался знакомством с венгерским апельсиновым ликером "Вебер". Обнаружив на этикетке слово "маслаждение", мы тут же поняли, что на исходе праздника жизни нас непременно будет тошнить. И мужественно приняли свою судьбу - кто бы сомневался!

Ликер "Вебер" озарял своим рубиновым светом нашу жизнь на протяжении двух примерно лет. Поначалу - буквально изо дня в день; потом - изредка, время от времени. Посещение кооперативных забегаловок быстро перестало нас развлекать, а потом и "дурные" деньги понемногу иссякли. Начинались девяностые, в которых было место чему угодно, но только не ликеру "Вебер". Символ не может пережить свою эпоху, так уж все устроено.

chingizid
чингизид

Душепродавцы

Вот meiterlink, человек и юзер, вспоминает, как скупал души.
Это удивительно все же, как любят повторяться некоторые истории.

В 1987 году мы с другом тоже скупали души у своих знакомых. Это была такая художественная акция.
Мы напечатали на пишущей машинке под копирку много одинаковых бланков. От руки проставлялось имя продавца души, вписывалась сумма сделки. Сначала мы хотели, чтобы продавцы расписывались кровью, но царапать палец - не душу продавать, на такое никто не решался.
Тогда мы стали везде носить с собой красный фломастер. Продавцу души мазали фломастером подушечку пальца, он оставлял на бумаге бледный розовый отпечаток. Выглядело впечатляюще.

Денег у нас в ту пору, мягко говоря, не очень было, но вокруг тусовались люди, у которых деньги появлялись еще реже. Самая дорогая душа в нашей коллекции была приобретена за 5 рублей. Это была жирная, холеная, отборная душа коллекционера икон. Мы поймали своего Фауста поутру, в жутком похмелье и искусили. Это было делом чести для нас: искусить коллекционера икон. Никаких денег не жалко, тем более, что мой друг умел в ту пору находить их на улице. На это мы, собственно, и жили.

Но это скорее исключение из правила. Души, в основном, приобретались по бартеру. Трепетный художник Гена, помнится, обменял душу на картинку моего друга. Картинка была в зеленых абсентовых тонах, изображала абстрактно-экспрессионистскую ночь и называлась "Алё, такси".
В обмен на мои картинки тоже удалось пару душ приобрести.
Мы от такого дела почувствовали себя зело востребованными художниками. И то верно: за чье еще искусство восторженный почитатель души не пожалел бы?

Пару десятков душ были выменены на алкоголь. Некторые продавались за пиво, некоторые - за водку, но подавляющее большинство душ обменивалось все же на портвейн.

Одна девушка продала нам душу за право переночевать у меня дома. Она поссорилась с мамой, с бабушкой и со своим мальчиком одновременно. В другой день ее бы и так пустили на ночлег, но в ту пору мною двигал азарт старьевщика. Страшная сила.

А две самых дешевых души были приобретены следующим образом.
Мой подъезд выходил на проспект Мира и, как почти всякий подъезд, был идеально приспособлен для распития пива и портвейна. Юные панки, тусовавшиеся на лавочках в сквере, завидев милицию, бежали в мой подъезд прятаться: в ту пору считалось, что в общественных местах бухать нельзя. (Не знаю, кстати, почему эти мальчики считались панками. Некоторые, самые крутые, имели серьги в ушах, это правда. Но это, пожалуй, все.)
Поскольку юные панки в подъезде не только выпивали, но и справляли нужду, мне приходилось их оттуда шугать. А они меня почему-то числили в авторитетах, мечтали подружиться и напрашивались в гости. Самая большая мечта у них была со мной забухать, поскольку в их среде бытовала легенда о моей способности напоить одной бутылкой сухого вина 8 человек (один раз мне, правда, удалось такое проделать, но повторять по сию пору, честно говоря, не хочется).
В общем, однажды мы с другом застукали в подъезде двух юных панков. Дети пили там пиво. Мы их шугнули, а они стали просить, чтобы им разрешили остаться в подъезде. Типа, на улице холодно. Ну, это правда, ноябрь был.
И тогда мы предложили обмен: юноши отдают нам бессмертные души, а мы им разрешаем пить пиво в моем подъезде. Панки с восторгом согласились. Бланк с надписью: "передаю свою бессмертную душу в полную собственность в обмен на право пить пиво в подъезде", - был жемчужиной нашей колекции.

Потом мы узнаи, что такую же акцию провернули в свое время (до нас) художники Комар и Меламид. Только они души покупали уже из Америки, платили по 10 долларов за штуку. Страшные по тем временам деньжищи.
Мы к своей затее, ясное дело, тут же поостыли. Тогда еще было непонятно, что первым во всяком деле быть не только не обязательно, но и невозможно. Ну, впрочем, мы бы все равно поостыли: нельзя ведь всю жизнь всерьез скупкой душ промышлять.

А несколько лет спустя мы нашли в шкафу кучу расписок и задумались: что делать со всеми этими душами? В итоге, тем фаустам, кто еще был жив и находился в городе, мы расписки вернули, а прочие пришлось сжечь.

chingizid