Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

owwl

Встреча с таинственным незнакомцем (66)

К встрече с таинственным незнакомцем надо тщательно готовиться. И одновременно не воспринимать процесс подготовки как ответственное задание, потому что в основном незнакомцы, особенно таинственные, при встрече не обращают внимания на ответственность. И спасибо им за это, а то я бы всё испортила.

В один из пражских вечеров, в этом феврале, когда ночь смешивается с землёй, и всё вокруг такое чёрное и вкусно пахнущее, я возвращалась домой с одной очень противоречивой пьесы, к тому же в любительской постановке. О плохой игре думать не хотелось, а хотелось чего-то доброго и светлого, сухого и белого, если выражаться точнее, поэтому было принято решение совершенно без повода забрести в свой любимый бар и пару часов потрепаться со знакомым сомелье Михалом, благо что в пустом пражском феврале достаточно тёмных вторников, когда у знакомых сомелье Михалов есть время на что порассказать.

Бокал велтинского зелёного, два часа до полуночи, история. Фоном Лу Рид.



Идеально.

Где-то в Праге жил-был Якуб. Ничем особенным он бы не выделялся, если бы не шикарный голландский нос и фамилия, тоже голландская и шикарная. До пяти лет малыша звали Джейкобом, но, вернувшись на родину матери, Джейкоб превратился в Кубу, что вполне себе соответствует представлениям чехов о уменьшительно-ласкательных формах имени Якуб.
Детство и юность Якуба - это мюзиклы и телевизионные постановки сказок. А потом случился театр, и не один, и много было театров и городов, пока в двадцать четыре года он не вернулся в Прагу. Вот, играет теперь в Швандовом дивадле, как не знаешь, тоже мне малостранячка, это же в соседнем Смихове, прямо по главной улице. Ага, сто раз ходила мимо, туда и обратно, хоббит недоделанный. Сходи обязательно, тебе понравится, без может быть и когда-нибудь, у них премьера в прошлом году в октябре была, "Преломление хлеба", билеты пока есть.


На барную стойку рядом со мной ложится твидовая кепка-восьмиклинка и невероятно красивый, глубокий, бархатный, если хотите, голос произносит: "ахой, Мишо, две деци червенехо, просим".

- Ахой, Кубе, ясне, як се маш?

А дальше сплошные банальности - обмен любезностями, слово за слово, то да сё. Таинственный незнакомец оказался таинственным актёром из таинственного театра. Времени с той встречи прошло и много, и мало, я успела переехать в другой город и страну, и два раза возвращалась обратно, домой, в Прагу. Не изменилось только одно - Якуб, ты уже мой лучший друг, и когда-нибудь я обязательно научу тебя читать по-русски.
2016

(no subject)

Господа! Такое, вроде, веселое сообщество должно быть - а скука кладбищенская. Что тут не так?

  • «Мардж-Аюн», «Бофор», «Рихан» - бывшие форпосты АОИ в Ливане
  • 14, 28 (дней) – обычные сроки пребывания части в Ливане без увольнительной
     Веселый чел Д. стал моим другом в армии. Познакомились мы с ним благодаря тому, что, во-первых, его определили в мою часть, а во-вторых, он напомнил мне, что негоже интеллигенту – даже в армии – терять благородный человеческий облик. Было это так...

      Русскоязычные ребята в части довольно быстро сбивались в одну компанию, в которой и проводили все свободное от службы время. Травили анекдоты, подтрунивали над сослуживцами, спарринговались, качались подсобными тяжестями, в карты играли – словом, как могли, сокращали время, оставшееся до преддембельного отпуска. 

kiska
  • muramur

Снова автобусное

Респект предыдущему оратору, чей рассказ напомнил мне следующее:
Сколько-то лет назад я жила в Выхино. Простите меня те, кто так там и живут, ну не любила я это Выхино. Ну немало есть поводов его не любить, э? И самого слова этого стеснялась, и даже один пижонистый сотрудник, предлагая отвезти меня домой, спрашивал - ну хочешь, отвезу тебя в это твоё... Хрюкино-Блюево?
И вот, долго ли коротко ли, а оказалась я в местечке Оксфорд какого-то там британского уезда. Ну там, сады, колледжи, в пять часов чай, но наскучило мне это всё через некоторое время, и решила я съездить в большой город Лондон увидеть настоящщщщую саксонскую культуру.
Среди садов стояла на остановке, ровно секунда в секунду, с английской точностью подошёл бесшумный мерцающий огоньками автобус, я села, в салоне почти никого не было, и тут слышу сзади - бу-бу-бу, что то знакомое...русская речь! Прислушиваюсь:
- Ну и он мне - а приезжай к нам на Выхино!
- А я - хули мне я сам на Выхино.
- Ну и мы с ним на Выхино, короче, стоим, пиво пьём...
Никуда от малой родины не деться. А уж от большой и подавно.
Userpic

Культурные различия

-Collapse ) Зашел я после работы в магазин пива купить. Подходит американец, лет 40-45-ти. Я нагибаюсь к полке с импортными марками: "Хайнекен", "Бек" и так далее и вытаскиваю оттуда "Балтику". Американец в это время шарит по полке с отечественными, там где "Бадвайзер" и "Бадлайт". Вдруг смотрю, у прилавка скумбрия копченая. Такие маленькие пакетики на один раз по доллару, ну я взял один. Американец говорит:
- Что это?
- Это скумбрия.
- Ты что, это к пиву купил?
- Да.
- Но ведь это же рыба!
- Да, рыба к пиву.
- Рыбу к пиву??? Как это можно с пивом?
Ну я ему стал объяснять, чтобы он понял:
- Ну пиво имеет такой горьковатый вкус, а рыба она соленая, в результате получается идеальное сочетание. Вы же в барах пьете с солеными орешками.
- Сколько лет пью пиво, но никогда не пробовал с рыбой.
- А вы попробуйте. Вдруг понравится?
- Рыбу с пивом? - он скривился, - нет уж, спасибо.
Ну я отошел в ряд с памперсами, ребенку купить. Тут зашел его какой-то дружбан. Американец решил, что я уже ушел и громко рассказывает:
- Представляешь, тут какой-то сумасшедший только что купил копченую рыбу и утверждает, что ее можно есть с пивом.
Друг тоже повозмущался, тут я к кассе подхожу. Американец увидел меня, смутился и, чтобы загладить неловкость, стал ко мне заговаривать:
- А ты это с пивом пробовал?
Смотрю, а он себе покупает шоколадный батончик. дальшеCollapse )
Smoking

Трагическим героям

В последнее время часто нахожу в других журналах, в комментах записи, говорящие о том, что их авторы устали. От всего — устали. Потому что пропал смысл, потому что кажется, что дальше будет только хуже, шансов нет, все бессмысленно. Это определенного рода трагический героизм — нет, я не смеюсь. Со мной когда-то было то же самое:

«Всегда в черном, никогда не улыбаясь». Сартр и Камю (автор и коньяк). Однажды ночью зимой, проводив до родительских дверей знакомую девушку, я забрался на чердак дома. Там было удивительно хорошо — таких сказочных чердаков, мне казалось, и не бывает. Пол был усыпан слоем чистого песка. На потолке висели яркие лампы в жестяных абажурах. В маленькое окошко без стекол открывался чудесный вид на заснеженную крышу. Посреди чердака стоял матерчатый новенький диван. Никого не было.

Выкурив сигарету, я спустился вниз, купил банку каких-то съедобных мелочей и бутылку чего-то алкогольного, забрался наверх, сидел, ел мелочи, запивал алкогольным и смотрел на заснеженную крышу. И что-то менялось к лучшему.

( Но через пару часов я решил прогуляться... )
Smoking

Холод

Рассказу этому уже лет десять. Дописать его за десять лет у меня так ни разу и не получилось — проходило несколько месяцев, и я понимал, что мне есть что добавить. Иногда же, наоборот, откладывал его подальше и подольше, поскольку мне казалось, что стоит мне его закончить — и что-то произойдет. И не факт, что это будет чем-то замечательным.

Самое странное, что в рассказе этом были написаны сразу начало и конец, а вот середина все никак не желала принимать форму — мне всегда чувствовалось, что там чего-то не хватало. И сейчас, в общем, кажется так же. Но откладывать уже хватит: десять лет — хороший срок для выдержанного рассказа. Буду выкладывать его частями по двум причинам: а) он длинный, б) может, в процессе выкладывания я добавлю в него тех недостающих кусочков, которые не удавалось найти раньше. Сделаю, так сказать, купаж: старое вино в новые мехи.

Вот начало:

( Холод. Холод пронзительный... )
a doll

Дайте название.

Онa всегда наблюдала как он смотрел бокалы на свет - достаточно ли чисто вымыты, если результат его удовлетворял- он наливал в них вино из очередной бутылки, с которой предварительно вытирал пыль бумажной салфеткой, так чтобы сантиметр до краев остался- всегда одинаково.
К ее приходу, на маленьком журнальном столике аккуратно застеленным чистой скатертью с вышитыми петушками,- стояло блюдо с бутербродами с икрой и прочими деликатесами, тарелочка с подсоленными орешками и стеклянная ваза с фруктами.
А после ужина он варил кофе и вынимал из холодильника маленькие пирожные предварительно купленные специально для очередного свидания.

В этот день- не все было по плану: кондитерская была закрыта по случаю какого-то религиозного праздника, он не рискнул покупать сладкое в другом месте, и был крайне недоволен этим фактом; он уже привык к этим маленьким очень пикантным пирожным и всегда покупал 7 одинаковых; он обычно он с'едал два, а она- три. Остальные он доедал сам на следующий день.

Больше всего на свете он не любил отклонений от графика или нарушений планов. Нет, он понимал, что в этом мире людей невозможно жить по одному и тому же графику, но все же требовал, чтобы его предупреждали о малейших изменениях в событиях, в которые он был вовлечен, хотя бы за несколько дней, и его родственники, подчиненные и друзья знали об этом его пунктике. Впрочем, у него почти не было друзей.

С понедельника по пятницу он выходил из дому всегда в одно и то же время- ровно в 8-30-, всегда аккуратно подстрижен- волосок к волоску, гладко выбрит, в туфлях начищенных до зеркального блеска.

Два раза в неделю, по понедельникам и четвергам приходила домработница убирать его дом.

Раз в неделю- по воскресеньям, - у него был родительский день- бывшая жена привозила ему двенадцатилетнего сына ровно в полдень и, в зависимости от погоды,- он шел с ним гулять в парк или в кино, а после вел его в кафе. И ровно в 6 вечера подвозил мальчика к дому бывшей жены.

И два раза в неделю по плану приходила она- любовница: всегда по вторникам и пятницам. Он так договорился с ней около двух лет назад.
Ритуал был всегда один и тот же: в шесть вечера она под'езжала к его дому на такси. Он уже ждал ее у входа в дом, расплачивался с таксистом, затем, галантно поддерживая ее под локоть, вел к себе.
Дверь в ванную уже была приоткрыта: она знала, что он ждет, что она пойдет туда- освежиться после работы и вымыть руки перед ужином. В ванной она машинально протягивала руку и снимала не глядя крахмально- чистое полотенце, приготовленное специально для нее,- оно всегда висело на одном и том же крюке.
Потом выходила к столу.
Он наливал вино, ставил тихую музыку,и затем, после ужина, варил кофе и приносил эти семь маленьких пирожных, которых сегодня не было.
Уже два года- всегда одинаково, почти без сбоев, если не считать отпускного сезона, когда она уезжала отдыхать, но она всегда предупреждала его об этом задолго до от'езда.
Они никуда не выходили: она не хотела, чтобы их кто-нибудь видел вместе, во-первых, потому что она была замужем за каким то неудачником, который все время был в творческих поисках и не мог содержать нормально семью . Увидевшие их вместе могли догадаться, что этот человек ей помогает материально, чтобы она была не хуже других.
А во-вторых, он подозревал, что она его немного стесняется: она была выше его ростом на 10 сантиметров и вдвое моложе. Но в любом случае- все это его устраивало- он и не любил никуда выходить.
И все же - самое важное ее достоинство было то, что она была на редкость пунктуальна.
После кофе- один и тот же ритуал: она раздевалась догола и укладывалась в постель, он присоединялся к ней, аккуратно развесив одежду на спинке стула, где- то около семи вечера. На 8:00 было заказано такси,- она уезжала домой.
После ее ухода, он обычно смотрел какое- то время телевизор, читал газеты, которые он сразу складывал на прикроватную тумбочку, когда приходил с работы, а потом шел спать, предварительно вымыв посуду.
Он знал, что женщины любят когда за ними ухаживают, - женщин полагалось угощать, дарить им подарки и развлекать. Он даже подготавливал несколько шуток и анекдотов специально для каждой встречи и говорил ей пару заготовленных комплиментов, - он не любил порывов и экспромтов ни в чем.
Он же все делал правильно и как положено.
И все делал по часам.
И все всегда делал аккуратно.
И так продолжалось уже почти два года, и так продолжалось бы и дальше.
И он не понимает, почему именно сегодня, в этот вторник, - она вдруг ударила кулаком по столу, отчего вино расплескалось по скатерти, а бокалы опрокинулись и со звоном покатились по полу. А потом она, оттолкнув его руку, вдруг выбежала из дома, надевая на ходу плащ.
Но это еще не все.
Во дворе его дома, она вдруг остановилась, порылась в сумочке, вынула оттуда бутылку с клеем и облила лобовое стекло его машины, а потом еще и швырнула в стекло несколько горстей песка, видимо для того, чтоб испортить стекло безвозвратно.
Неужели она принесла бутылочку с клеем специально или же она случайно оказалась в ее сумочке?
Неужели ее так выбило из колеи отсутствие неизменных пирожных?
Придет ли она в пятницу?
Если не придет, то пусть хотя бы позвонит и предупредит.
чингизид

В

Вебер

Венгерский апельсиновый ликер алого цвета появился в нашем городе О. во второй половине восьмидесятых и стал, как мне кажется, идеальным вещественным символом рубежа эпох.
На смену советским пельменным в ту пору как раз приходили пластиковые джунгли кооперативных кафе-ресторанов, а "Вебер" (на бутылке было написанно латинницей: "Veber"), соответственно, занял экологическую нишу "Розового", "Мятного", "Кофейного" и прочих ликеров, разноцветных детенышей социалистического Зеленого Змия.

Импортных напитков в ту пору появилось, хоть жопой жри (что, собственно, и происходило), но "Вебер" имел два неоспоримых достоинства: во-первых, был более-менее дешев, а, во-вторых, на этикетке было написано по-русски: "подарит вам истинное Маслаждение".

Это была чистая правда.
"Наслаждением" тогдашнее наше состояние, при всем желании, не назовешь. Разве только "маслаждением": новые ощущения пропитывали нас легко и стремительно; на поверку же оказывались тяжелыми, неудобоваримыми, избыточными - порой до тошноты. И - о, да, - несмываемыми, как и положено масляным пятнам.
Некоторые пятна мы, пробежавшие ту марафонскую дистанцию из восьмидесятых в девяностые, выводим до сих пор; выведем ли? - неведомо.

Теперь смешно вспомнить, но жизнь, и правда, казалась в ту пору затянувшимся визитом в страну чудес.

Если кто не помнит, напоминаю: мы, те, кто учились в школе в семидесятые и закончили ее в начале восьмидесятых, аккурат к отмене поблажек для студентов-призывников, похоронам дорогого Леонида Ильича и андроповским дружинам, отлавливавшим тунеядцев по кинотеатрам, знали, что всегда будем жить в СССР. Никакой надежды на перемену участи у нас не было. Знали, что прожить более-менее симпатичную, комфортную и приятную жизнь в таких условиях можно лишь став совсем уж законченной гнидой (если, конечно, в организме найдется талант к очаровыванию и пожиранию других таких же гнид). Как-то смирились с текущим положением вещей (дескать, бывает хуже: можно ведь было прокаженным родиться, или сиамским близнецом, или вовсе чандалой женского пола, скажем). Сделали выбор (каждый - свой), и одни мои ровесники стали учиться гнить заживо, а другие - искать способ весело, достойно (и, если можно, не очень мучительно) умереть молодыми.

Кроме пьянства и наркотиков как-то ничего не приходило в голову, но, по счастию, некоторым из нас (мне, например), казалось, что это довольно скучно. Поэтому мы то и дело отклонялись от намеченного курса: кто-то искусством заняться норовил, кто-то в эзотерики районного масштаба записывался, кто-то выбирал бродяжничество, благо его было довольно легко замаскировать под туризм. Ну, еще всякие дела себе придумывали, это вообще отдельная тема: кто чем лютую тоску эпохи развитого социализма глушил. Написал бы кто-то энциклопедию молодежного эскапизма разных стран и эпох, цены бы этому великому человеку не было.

Так, или иначе, но развлекались мы примерно до 88-го года, пока не проснулись внезапно - не то чтобы богатыми, или знаменитыми, но вполне востребованными. Судьба находила множество способов к нам подмазаться. В частности, у нас, так называемых "авагардистов" - ну, то есть, актуальных художников, как сказали бы сейчас, вдруг стали покупать картинки отъезжающие на ПМЖ горожане.
Объясняется это просто: дело было в ту пору когда беспрепятственно уезжать из СССР уже разрешили, а вывозить с собой деньги - еще нет. Бедные наши богачи с утра до ночи носились по городу в поисках обручальных колец с бриллиантами, серебряных портсигаров и прочей валютоемкой ерунды. Не знаю, кто пустил в их среде слух, будто на Западе колоссальным спросом пользуются картины русских художников, но это случилось. Среди отъезжающих началась настоящая истерика. Желающих купить картины в какой-то момент было куда больше, чем самих картин. Мы, никому не нужные, малюющие придурки, вдруг стали форменными богатеями - все, скопом. Художника, продавшего махонькую картинку, намалеваную на куске фанеры, за, скажем, 200 рублей, коллеги считали безнадежным идиотом (на всякий случай напоминаю: зарплата 200 рублей в месяц тогда казалась более чем приличной).

В итоге, со мною, например, вышло форменное недоразумение.
Когда человек, который на протяжении нескольких лет разрушал всякие социальные, родственные и вообще человеческие связи, честно жил сегодняшним днем (потому что завтра, ясен пень, умирать), вытравливал из себя самый человеческий из инстинктов, инстинкт составления планов на будущее, - так вот, когда такой человек вдруг становится богат и благополучен, человек, мягко говоря, теряется.
Жить в удовольствие нас никогда прежде не учили.
Первое, что приходило в голову: использовать по назначению так кстати открывшиеся кооперативные рестораны. кутить там от заката до расвета, а там - по обстоятельствам.
Первый же визит в ресторан "Осло" ознаменовался знакомством с венгерским апельсиновым ликером "Вебер". Обнаружив на этикетке слово "маслаждение", мы тут же поняли, что на исходе праздника жизни нас непременно будет тошнить. И мужественно приняли свою судьбу - кто бы сомневался!

Ликер "Вебер" озарял своим рубиновым светом нашу жизнь на протяжении двух примерно лет. Поначалу - буквально изо дня в день; потом - изредка, время от времени. Посещение кооперативных забегаловок быстро перестало нас развлекать, а потом и "дурные" деньги понемногу иссякли. Начинались девяностые, в которых было место чему угодно, но только не ликеру "Вебер". Символ не может пережить свою эпоху, так уж все устроено.

chingizid
чингизид

Душепродавцы

Вот meiterlink, человек и юзер, вспоминает, как скупал души.
Это удивительно все же, как любят повторяться некоторые истории.

В 1987 году мы с другом тоже скупали души у своих знакомых. Это была такая художественная акция.
Мы напечатали на пишущей машинке под копирку много одинаковых бланков. От руки проставлялось имя продавца души, вписывалась сумма сделки. Сначала мы хотели, чтобы продавцы расписывались кровью, но царапать палец - не душу продавать, на такое никто не решался.
Тогда мы стали везде носить с собой красный фломастер. Продавцу души мазали фломастером подушечку пальца, он оставлял на бумаге бледный розовый отпечаток. Выглядело впечатляюще.

Денег у нас в ту пору, мягко говоря, не очень было, но вокруг тусовались люди, у которых деньги появлялись еще реже. Самая дорогая душа в нашей коллекции была приобретена за 5 рублей. Это была жирная, холеная, отборная душа коллекционера икон. Мы поймали своего Фауста поутру, в жутком похмелье и искусили. Это было делом чести для нас: искусить коллекционера икон. Никаких денег не жалко, тем более, что мой друг умел в ту пору находить их на улице. На это мы, собственно, и жили.

Но это скорее исключение из правила. Души, в основном, приобретались по бартеру. Трепетный художник Гена, помнится, обменял душу на картинку моего друга. Картинка была в зеленых абсентовых тонах, изображала абстрактно-экспрессионистскую ночь и называлась "Алё, такси".
В обмен на мои картинки тоже удалось пару душ приобрести.
Мы от такого дела почувствовали себя зело востребованными художниками. И то верно: за чье еще искусство восторженный почитатель души не пожалел бы?

Пару десятков душ были выменены на алкоголь. Некторые продавались за пиво, некоторые - за водку, но подавляющее большинство душ обменивалось все же на портвейн.

Одна девушка продала нам душу за право переночевать у меня дома. Она поссорилась с мамой, с бабушкой и со своим мальчиком одновременно. В другой день ее бы и так пустили на ночлег, но в ту пору мною двигал азарт старьевщика. Страшная сила.

А две самых дешевых души были приобретены следующим образом.
Мой подъезд выходил на проспект Мира и, как почти всякий подъезд, был идеально приспособлен для распития пива и портвейна. Юные панки, тусовавшиеся на лавочках в сквере, завидев милицию, бежали в мой подъезд прятаться: в ту пору считалось, что в общественных местах бухать нельзя. (Не знаю, кстати, почему эти мальчики считались панками. Некоторые, самые крутые, имели серьги в ушах, это правда. Но это, пожалуй, все.)
Поскольку юные панки в подъезде не только выпивали, но и справляли нужду, мне приходилось их оттуда шугать. А они меня почему-то числили в авторитетах, мечтали подружиться и напрашивались в гости. Самая большая мечта у них была со мной забухать, поскольку в их среде бытовала легенда о моей способности напоить одной бутылкой сухого вина 8 человек (один раз мне, правда, удалось такое проделать, но повторять по сию пору, честно говоря, не хочется).
В общем, однажды мы с другом застукали в подъезде двух юных панков. Дети пили там пиво. Мы их шугнули, а они стали просить, чтобы им разрешили остаться в подъезде. Типа, на улице холодно. Ну, это правда, ноябрь был.
И тогда мы предложили обмен: юноши отдают нам бессмертные души, а мы им разрешаем пить пиво в моем подъезде. Панки с восторгом согласились. Бланк с надписью: "передаю свою бессмертную душу в полную собственность в обмен на право пить пиво в подъезде", - был жемчужиной нашей колекции.

Потом мы узнаи, что такую же акцию провернули в свое время (до нас) художники Комар и Меламид. Только они души покупали уже из Америки, платили по 10 долларов за штуку. Страшные по тем временам деньжищи.
Мы к своей затее, ясное дело, тут же поостыли. Тогда еще было непонятно, что первым во всяком деле быть не только не обязательно, но и невозможно. Ну, впрочем, мы бы все равно поостыли: нельзя ведь всю жизнь всерьез скупкой душ промышлять.

А несколько лет спустя мы нашли в шкафу кучу расписок и задумались: что делать со всеми этими душами? В итоге, тем фаустам, кто еще был жив и находился в городе, мы расписки вернули, а прочие пришлось сжечь.

chingizid
old
  • r_l

1994-95

Дима Погосян уже жил в Канаде, и ему зачем-то понадобился эстонский TeX, такой текстовый редактор, популярный в среде пишущих формулы людей. А мы на кафедру этот самый ТеХ купили (если еще знаете каких-нибудь идиотов, которые покупали этот редактор, обязательно сообщите мне). Редактор ТеХ эстонский был на дискетах и лежал в специальной коробочке с дурацкой картинкой. По-русски там тоже можно было набирать, впрочем.
Весь этот дистрибутив я запаковал специальным архиватором arj, нарезав куски примерно килобайт по 100. Потому что модем не всегда работал, иногда он задыхался и хрипел, и тогда недокачанный кусок надо было качать заново (уж не помню, почему оно так работало). Нарезанные куски я кидал по телефону на свой сервер, который стоял в ныне ремонтируемом здании вычцентра на ул. Валикраави и назывался vask.ut.ee. Vask - это по-нашему "медь".
Медный Васька был подарен университету добрыми иностранцами и работал под VAX Open VMS, хотя и кряхтел.
Пересылка заветного ТеХа к Ваське заняла несколько вечеров. Алюминиевый чайник, духоподъемные беседы с начальством и коллегами, ближе к ночи - пиво. Следующим этапом было отправление посредством ftp всего этого добра на канадский сервер - теперь уже можно признаться, что Дима Погосян выдал мне свой пароль. Mput, - говорил я, - hash! И следил за решеточками #####, пиво, чайник, разговоры, голова пухнет, решеточки мелькают перед глазами, догрузим завтра...
Так и загрузил в конце концов - все четыре мегабайта вместе со шрифтами. Или даже пять, страшно подумать.
Сам не знаю, почему вспомнил об этом, глядя, как ползет полосочка, рапортующая о том, сколько скачано очередного идиотского кинофильма. 500 Мб, осталось меньше половины.
А предыдущий фильм я посмотрел и удалил - дурацкая какая-то фантастика, предсказывающая обыкновенные глупости вроде чипов в головах и передачи мыслей на расстоянии в масштабах Вселенной.
И героиня некрасивая, на дуру похожая.