Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

  • es999

Как я забацал себе свой лучший приход (69)

Ну если отвернуться от цифры 69 и того немного, что с ней связано, с точки зрения "приходов", которые в данной стистеме координат тоже могут быть и хорошими и плохими и даже никакими, а заодно отбросить всё, связанное с наркотическим веществами, потому что приходы от оных были в основном как раз не лучшими, а даже совсем наоборот мерзопакосными, то состояние, подобное некоему "приходу" впервые ощущается, пожалуй, в юношеском возрасте, когда при определенном наборе нот,-а это может быть и песня и музыкальная композиция, наступает состояние эйфории, сопровождаемое мурашками по спине, комком в горле и наворачивающимися на глазах слезам. Пожалуй, такая реакция на нечто особое, что вроде бы и невозможно потрогать руками, или определенными действиями вызвать в собственном теле реакцию, не тактильно, не используя какие-либо вещества, был моим первым сознательным опытом с такой реакцией организма как "приход". Приход –это известное слово скорее из наркоманского лексикона, и несправедливо этим происхождением обиженное. Ведь его емкость и, в тоже самое время, определенная бесформенность позволяет его применять не только для описания кульминационных ощущений-реакций организма на какое-то вещество, но и включить его в лексикон описания чего-то, что выводит человека из обычного состояния и вводит в какое-то иное, отличное банальному, привычному. А музыка в некотором смысле тоже наркотик, способный вызвать в организме реакции, часто не поддающиеся объяснению. Мой первый приход, благодаря музыке, в какой-то момент взросления натолкнул меня на поиск средств и вариантов для вызывания новых приходов. И, как часто такое бывает, если в ребенке заложен индикатор, определяющий, что такое хорошо, а что такое плохо, то и поиск средств, способных вызвать приход в какой-то степени, и происходит исходя из этой установки. Исключение составляют разве что классические, легализованные государством наркотики.
Но вот в один прекрасный день на книжном рынке мне какая-то добрая душа посоветовала купить пятитомник (на тот момент) Кастанеды. И читая те пять книг я, не особо сосредотачиваясь на сознательности действий, принял решение кое-что из описанного в ней попробовать. И как то раз я нашел и увидел во сне свои руки…
А вот это, я Вам скажу, и был мой лучший приход из приходов. Лично забацанный.
пианино в поле

Мифы, проросшие в жизнь (62)

С тех пор, как в детстве прочла историю о разделении единого человечества на непонимающих друг друга придурков (и не из-за разных языков даже, а по каким-то другим причинам, о которых хорошо бы провести углубленное исследование и написать научную работу), всё пытаюсь, сознательно или не очень, вернуть всех, включая себя, к взаимопониманию. А там и до возведения башни когда-нибудь дойдет.

Мне между 12 и 13 годами. Я еду на роликах со своим приятелем, который на целых два года младше меня и значительно ниже ростом.
Раньше мы не дружили особо, и он меня даже зачем-то задирал, а в этом году, или как правильно говорить среди роллеров, в этом сезоне, он сам решил со мной подружиться, тоже едет на роликах, повторяет мои движения, чтобы ездить так же хорошо, как я.
Не то чтоб прям интересное знакомство, но за компанию катать веселее. Лето, кучи приятелей нет в городе, днем так вообще никто не вылезает. Кататься на роликах под палящим московским солнцем то еще наслаждение. Так что довольно часто я катаюсь по свежему ровному асфальту около красно-кирпичных новостроек одна.
А тут еду с этим приятелем. Навстречу нам компания, несколько человек, кто-то из них тоже на роликах, они еще где-то там впереди, и я толком на них не смотрю.
Мой приятель едет вперед и там успешно врезается в голубоглазого блондина, который едва овладел роликовыми коньками и не очень уверенно на них держится.
Оба падают. Блондин ужасно чертыхается и кроет на чем свет стоит моего знакомого. Тот то ли огрызается в ответ, то ли оправдывается, уже не помню.
Потом подъезжаю я, и мой язык как-то сам всё сводит к упражнению в остроумии, и это вдруг отлично срабатывает, и вот мы уже знакомимся и дальше едем вместе.
Получилось!
На следующий день снова встречаю блондина. Как-то быстро и естественно это ужасный тип с острым языком становится моим другом. С ним восхитительно шататься по району, сидеть у него дома и слушать музыку. Слушать как он дразнит свою бабушку, тоже довольно смешно. Сражаться за горбушку хлеба просто отлично.
В. не качок и не каратист. В. не умеет промолчать, В. часто прилетает от местных полугопников, но это на него никак не влияет. У В. восхитительные веснушки, пушистые ресницы, красивый профиль, улыбка одним краем рта и ужасно ехидное выражение лица, всегда. Он способен задирать всех на свете, безостановочно шутить и троллить. Конечно, он непрерывно подкалывает меня. Но, когда нужна помощь, нет друга преданнее его. (Кажется, повествование пытается меня увести к другому мифу, проросшему в жизнь, ничего не могу с этим поделать, оно само.)

И вот: те же 13 лет, компания мирных роллеров, которая любит кататься, это стиль жизни такой и мироощущение. И где-то отдельно существует компания скинхедов, которые регулярно нападают на всех остальных, особенно на тех, кто в широких штанах, не брит налысо, особенно не сладко обладателям смуглой кожи.
Понятно уже, к чему идет моя история, да?
Например, катаемся на нашей специальной площадке такие мы, и приходят группой с цепями такие они. На роликах можно быстро уехать, но только если ты смог попасть на асфальтовую дорогу, а на земле ролики делают тебя уязвимым, если асфальтовые пути отступления перегорожены, очень затруднительно воспользоваться своим скоростным преимуществом.
Да, такая ситуация случилась. Обычно скины приставали к компаниям, слушавшим рэп, но не к роллерам. В один прекрасный теплый день они появились и окружили площадку.
И вот, задолго до этого дня... Есть я, есть мое любимое увлечение - ролики.
Какое-то время я знаю парня К., который раздобыл роликовые коньки и однажды подъехал ко мне, посмотреть, как я катаюсь. Я учила его паре трюков, как съезжать с лестницы передом и спиной вперед. Прям по ступенькам на роликах, прикольная штука! Он научился.
Вернемся к тому дню, когда скинхеды приперлись на площадку и пристали к роллерам. Среди роллеров я. Среди скинов К.. К. видит меня, я вижу его, мы здороваемся за руку, по-пацански. Скины видят меня, скины видят роллеров со мной, скины здороваются со мной. Скины отстают от роллеров.
К. потом приходит учиться в нашу школу, в мой класс, и осенью я вижу его за соседней партой. Мы с ним перебираем подшипники, я отдаю ему свои старые, в общем, неплохо ладим. Он продолжает кататься, скины не трогают никого из нашей компании (а потом вообще как-то взрослеют и перестают называться скинами), а между тем в класс переводится бывший соученик К., Ж. Через несколько лет страсть к аудиопередаче «Модель для сборки», которую разделяет Ж., наведет новые мосты между разными группами людей, включая меня.
кит

А мы-то думали! А оно-то оказалось! (59)

Я была классе в 5-м, а может быть в 6-м. Раз в неделю с нами случалось всеми ненавидимое рисование. Там мы вырезали ангелов - из мыла, по алгоритму. Меня такое времяпровождение несколько удручало, поэтому я старалась опаздывать на уроки сизо минут так на тридцать из сорока возможных.

Среди года мыльное занудство вдруг закончилось – к нам пришла новая учительница. Она просто давала задание и оставляла нас с бумагой и карандашами. В конце урока она ходила по классу и говорила каждому что-нибудь про получившийся рисунок. Никакого step-by-step и стояния над душой. И я не помню, чтобы кто-то не любил её уроков; даже я, тогда ненавидевшая «бесполезные» предметы, рисовала с удовольствием. Хотя в первое время всё же опаздывала, по привычке.

И вот однажды тихонько просачиваюсь на своё место, урок уже идёт минут пять-семь, все рисуют. Я какое-то время наблюдаю, как работает мой сосед, – он левша и рисует потрясно.
- Что делаем? – спросила я его через какое-то время.
- Город, - буркнул он, не отрываясь от листа.

В тот день я почему-то была настроена рисовать по-взрослому и лучше всех. «Лучше всех» – это как? Разумеется, «лучше всех» - это как моя сестра. Сестра в то время рисовала миры Стругацких. Terra Incognita. Иллюстрации к стихотворениям Бальмонта – «Живите, живите – мне страшно – живите скорей». Историю любви розы и меча. Мир внутри песочных часов. Всё это, выполненное простым карандашом, казалось мне невероятным (да и сейчас таким кажется). Я понимала, что так_и_такое мне не нарисовать. Но всё-таки.

Беру простой карандаш (цветные – это несерьёзно), на горизонтально расположенном листе рисую дома-конусы, направленные в небо. На вершине каждого конуса – по глазу. Глаза открыты, вместо зрачков – молнии. Соединяю некоторые ресницы тонкими линиями-проводами. По земле, между домами-конусами запускаю дороги – их сеть выглядит как отражение переплетений ресничной паутины в небе. По мере сил делаю конусы объёмными, набрасываю на город тени.
На этом прозвенел звонок, увы. Я не успела пририсовать двери своим конусам-домам. Но не слишком расстроилась - пусть обитатели города влетают-вылетают через окна или ходят сквозь стены.

Встряхиваюсь, оглядываюсь – у всех вокруг яркие домики-улочки-школы. Задумываюсь, чего это все такие нудные. Делюсь этим соображением с соседом.
- Так это, - говорит он, - надо было рисовать город мечты.
- Мечтыыы?
- Мечты. А что, я не сказал?
Может, не сказал, а может я прослушала этот нюанс. В любом случае, уже ничего не поделаешь, да и не особо хочу. Оглядываюсь - ко мне как раз подходит учительница, смотрит на рисунок слегка встревоженно и говорит мне тихо так: «Интересная работа. Можно я возьму её с собой?».
«Ну да», - говорю. И думаю, что всё не так плохо, наверное. Совсем ужас она бы не стала забирать, зачем ей.

Через неделю было родительское собрание. Мама вернулась оттуда не вполне спокойной и, потрясая моим рисунком с городом глазастым, поинтересовалась: «Это что? Ты у нас нормальная?»
- Ну да, – говорю.
На том и порешили.

Я вряд ли бы об этом вспомнила, если бы мне вдруг со словами «тебе надо» не дали «почитать» книжку Шона Тата «The Arrival». Это история в картинках, большая её часть происходит в городе с домами-конусами.
Как будто в знакомых местах побывала, а там всё в порядке. Так хорошо.

Как мы сами себя перехитрили (55)

В первом классе мы с подругой придумали другой способ написания цифры девять. Надо написать тройку, а потом дорисовать ей голову. Это было такое наше собственное написание. Я писала так все девятки, пока мама не сказала мне, что мои исправлялки это черте что и никому не нужны. Я что, тупая, не могу запомнить написание цифры? Помню, что меня такое виденье дел поразило до потери речи. Потом, в классе пятом, мы пытались придумать другое произношение буквы "А", т.к. учительница по физике, объясняя принцип действия угольного микрофона, сказала, что это невозможно. Но нам быстро надоело.

Однажды я хотела раскрасить глаза Посейдона синим фломастером, но мазок вышел какой-то особенно густой, и глаза вышли черными. Потом я раз за разом водила синим фломастером по бровям Посейдона, в надежде повторить волшебный эффект, но в результате только порвала размокшую бумагу. Насквозь синюю.

Еще вспоминается, как на уроке русского языка нам объясняли правила про двойные согласные на стыке приставки и корня в слове. Вызвали меня к доске и просят написать слово, например, "бессердечный". Ну, и произносят так, не очень внятно, что бы я услышанное ранее правило применила. А я себе думаю - таак, ну правило это понятно, но не может же все быть так просто! Ведь бывают же и исключения, "без сердца" же, так что вдруг как раз таки "безсердечный"? Ну и пишу. Скандал, двойка, обвинение в невнимательности. Такое вот "горе от ума".

Ваши истории, думаю, будут поинтереснее :)  Может, вы сами себя пугали, собирая очертания окружающего в чудищ? Или прятали вещи в самые неожиданные места, что бы уж точно найти, и там они и подавно? Пишите, пожалуйста!

куда? - откуда!

Что это было? (53)

yozhyk:
...Возьмете "эстафетную палочку"?
Тема "Что это было?" - о каком-то странном происшествии, ͟с͟л͟а͟б͟о͟ ͟о͟б͟ъ͟я͟с͟н͟и͟м͟о͟м͟ ͟с͟ ͟т͟о͟ч͟к͟и͟ ͟з͟р͟е͟н͟и͟я͟ ͟д͟и͟а͟л͟е͟к͟т͟и͟ч͟е͟с͟к͟о͟г͟о͟ ͟м͟а͟т͟е͟р͟и͟а͟л͟и͟з͟м͟а͟ :)

Поручили отето мне... "Недиалектическое чьто это" (с_Yozhyk)... А шоделать?! Я ж понимаю... Чингизид ввиду чудовищного падения нравов ушёл ̶и̶з̶ ̶б̶о̶л̶ь̶ш̶о̶г̶о̶ ̶с̶п̶о̶р̶т̶а̶ весь в фотографическое искусство, Толстой - вопще из дома, остались одни крестьяне пера... И я - типа лудший (м. р.)! А то! О крестьянках же речи нет! ("- Что это было?!" - у Вас не проскочило, нет?)

Любезный Yozhyk "впечатлился" походной историей... Ага...
Ну вот, допустим, собираете вы рюкзак, шобы, значит, проследовать в определённом направлении. На козырьке над горной речкой стоя, пороги там, бурленье вод - шум, значит: - Гу-у-у, брдж-ж-ж... А вы, значит, штаны-майки складываете - и ноль внимания. Соколы над вами - "кльок-кльок, карлы-курлы", а вы возвышенно думаете: - Котелок снаружи от копоти совсем же не мыт (можжевельник коптивый, да!), от жеж дрянь ленивая эта Л.... Ну да хрен с ним, завтра в другой речке сам отмою". Справа утёс, сзади - такой красавец-каменючище, шо нет слов достойных, поэтому из слов у вас только такое: - Эй, ну где ты, а ну, хорош прятаться, находись уже давай! (это, шоб вы понимали, резинке от хвоста, о то уже ж пора шляпку надевать, а резинка эта где-то на веточке, небось, невидимо висит, и рада). И тут перед вами, пересекая "вжжж" линию носа, проносится Нечто, ну ладно - нечто. Да мало ли что в дикой природе может проноситься мимо линии носа, правильно? А тут где-то слева-сзади ваша великолепная нелюбительница мытья посуды:
- Эй, тычьо балуешься?!
- В смысле?
- В смысле весь интеллект в солдатский йумор ушёл? Нефиг делать - резинки в лицо швырять отето?
Поняли, да?
От шоэто было?

Ну ладно, пошли уже дальше... Идёте вы, обуянный страстию странничества, дальше, а в шуме вешних вод слышите "ре - си - соль, ре - си - соль", ушли от речки, ветер в деревах - "ре - си - соль", потом по мере набора формы оно в мелодию из восьми тактов трансформируется, в том же соль-мажоре заниженном, я проверял (за вас). И мелодия одна и та же из года в год. Можно навязать в том же темпе и тональности другую мелодию, Маленькая Ночная Музыка отлично вписывается! Отвлёкся на глубокую мысль о судьбах мира, вернулся - а там всё то же из восьми тактов. Или вопще - ре-си-соль, если не в форме. Нет, не у вас одного. Сами понимаете - интересовались вы. Звучит внутре у человека как миленькое! Не у каждого - у многих.
От шоэто такое?

А идёте вы в безлюдном месте, а из-за кустов-деревьев: - Гхав-гхав... - и так раз двадцать (что это было?)... Ну, во-первых, откуда собака? Во-вт'орых, с чего б ей, одинокой, лаять, перед кем "службу тянуть"? А спутница за вами идёт типа экстрасенс, и на вопросительный ваш взляд речет: - Это не собака, ты что, не слышишь?
А так - и не скажешь... Ладно, это я просто чудеса разбавил - так возмущаются копытные, когда вблизи их любимых мест появляются эти дымящие кострами ̶у̶р̶о̶д̶ы̶ двуногие... Сначали вы их называли - олени, потом, с большей вероятностью - косули (о, лани ж ещё, бывают розовые!). Но рогатость - точно пышнее, чем у собаки.

Или ещё такое... Захворали вы на радостях, что Родина дала Вам отдельную ото всего комнатку. Ну, допустим, в общаге "театральная". И вы на радостях, что есть теперь где полежать никого не ужимая в жизненном пространстве, аж захворали. Лежите дрожа подо всеми свежеобнаруженными одеялами, сзади электро-типа-камин, а вас так колотит, что вот ещё немного - и капец молодому во цвете лет ни за что ни про что. Озноб называется, но иногда слова слишком слабы для адекватного выражения всех сложностей мироустройства. Да вы знаете - кому я говорю?! Жизнь во всех её подробностях ещё не прошла перед глазами, но всё к тому идёт. Пока только уместно вспомнить, что в позади оставленной вашей биографии - вполне пионерское детство, комсомольская юность, п'озднее знакомство с Библией исключительно как с литературным первоисточником и свежеосваиваемая впервые в жизни литургия - Леонтовича. Это я живописую контекст, шоб вы знали. И откуда ни возьмись внутри у подыхающего красноармейца (не, ну было ж!) складывается дословно "- Госпади, помилуй мя... (пауза) грешнаго!" Откуда шо берётся, когда придавит одеялами к казённой сетке... Вас, имеется в виду...

И вот: был отбойный электромолоток - и нет его. Выдернули из розетки. Пауза для осмысления произошедшего очуда... Не, если хто утомился мракобесием - передохните - ибо не всё ещё... поелику!

Дальше у вас включается, допустим, внутренний экспериментатор - тут же шото интересное происходит, пока вы себе отето спокойно дохнете! А ну, как там у Матфея?
- Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах... (в синодальном переводе, как пропечатано, только и знаете, в церквы ж не ходите, ещё чего!). И вот, копаясь в оживающей вместе с телом памяти, доходите до "Царство, и сила, и слава" и тут вас то ли сила, то ли слава неисповедимо возводит в вертикальное состояние и в два прыжка переносит яко облаки к умывальнику, извините, еслишо, отблеваться ( а патамушто учьоный врач несколько тому назад настоял на том, что "больному надо кушать!", а на самом деле...).

И потом сидите вы, допустим, перед электрокамином, снимая с него просохшую простынку и вешая очередную промокшую со своих нешироких плеч, час примерно так вот содержательно проживаете самое дорогое, что дается человеку только один раз, и обнаруживаете посредством применения градусника, что "нормальная температура тела человеческого - 36,6" - подтверждается. А, ну да - час назад около 40-ка было, а это - не по инструкции. Здоров, допустим, вы уже и весел...
От шоэто такое, я вас спрашиваю?!

И шоб уже во мракобесную позу дважды не вставать... Показывают вам фотку из алтарной части такого себе храма, где вы подрабатываете, имея голос и немного зрения, тока шоб ноты разбирать. Не первый год там зависаете, достаточно знаете практически всех возможных подозреваемых в рукоделии на тему чуда "плачущее распятие" на стене, пописанной богомазом Ромой, с которым вы когда-то делили комнатку (вам - репетиционная, ему - спально-жилая). Нет подозреваемых, допустим (бо руки отсохнут! :-)). Напрашиваетесь пойти самолично убедиться - точно, течёт нечто маслянистое непахнущее из соответствующих сюжету мест. И так несколько месяцев.
- Что это, смиренно вопрошаю строго?!
Да, не придаёте вы значения этим фокусам, не волнуйемся, ничего по части мироустройства оно вам не объясняет. И вопще вы - ямалотибетский харекришна донхуан сингх. Но - факт...

И вот, кстати, что может лучше подтвердить вашу харекришность, чем ведание з а к о н а к а р м ы, великой и ужастной соответственно? Правильно - ничто не может! Поэтому предупреждённый о последствиях Вы идёте, допустим, на митинг исключительно чтобы загладить свою кармообразующую вину перед людями, о которых вы, мизантроп и, скажем, сноб, думали не очень комплиментарно. Ну вот недостаточно уважительно о людЯх, которые не "во вселенной", а , например, в Вашей такой несуразной стране. А они вот - лучше оказались. То есть, не такие, скажем, скоты, как Вы знаете о себе, а вот - люди с атрибутами величия в виде презрения к пищевым выгодам и карьерным удобствам... оказались. А где митинги, там и... ну вот как их... - погромщики, штрейкбрехеры, что там ещё... А - раз!, и нарвались на примкнувших к митингующим "фанатов". И самый резвый удалец вместо попортить усилитель-микрофон получил, скажем, мгновенно в область головы. Болельщики - они такие болельщики, кого хошь заболеют. До потери "сознания", до тремола конечностей и век в лежачем теперь уже теле. И - нет никого рядом как не было. Сам упал, а шо? Споткнулся - бывает. А тут и милиция, а как же - всегда вовремя, да. Уводит в "скорую" парнишку. А вы, допустим, эстетически воспитаны на литературном человеколюбии, и кто битый - того и жалько. Шапку, к примеру, подбираете и догоняете стражей порядка, а ныне как бы санитаров, шапку суёте сочувственно. Дзыннь.

А проходит, например, несколько насыщенного подобными (и уже куда более ух - эмоционально наполненными, да...) сюжетами времени. И заносит вас в сюжет, где вот вы, а вот - толпа с камнями и прочими верб... рбальными, мягко говоря, аргументами в пользу принадлежности власти в здании, что позади вас, оживлённо надвигающемуся "народу" с идеалами светлого прошлого. Несогласному, допустим, с вашей философской концепцией (концептуальность вашего ума - причина вашего страдания в сансаре, у них этот буддизм в нирваническом под-сознании, не иначе). И соответственно сюжетным штампам вас немножко пинают ногами, возюкая в лужице, потом волокут, попутно побивая, штоб неповадно тут... - к месту лобному.
И - дзыннь... Мущина среднегокризиса возраста вас догоняет, чтобы сунуть в карман - ну конечно, шапку (и очки, возможно - это не точно). Ну, кстати, чтоб уже веселей и заодно рельефней о соответствии закона и воплощения - биты вы оказываетесь первым и несильно. Разве что клок волос можете потерять. Ну, женщины романтического возраста - они такие... - склонность к фетишизму, что ли... Но речь то не об этом. Вот это комически буквальное "дзыннь" по шапке - это что?

Хватит же, наверно, уже - ̶я̶ вы ж тут не один - ?

Ну, трошки P.S. на закуску для ветеранов пионерского движения. Пока вы, допустим, чудесным образом целяетесь в свежеобретенной советской общаге, один из последних той страны спецминистров тов. Павлов проводит молниеносную денежную реформу (обмен купюр на свежие), и на память о ней у вас, допустим, остаются желтоватая сотня и зелёный полтинник с дедушкой-ленином на обложке. А потому что не смогли вы доказать областной (!) спецкомиссии, что заработали их честно, а не на торговле сексуальными рабонаркотиками, допустим. А на "бюлютене" - штампик другой почему-то поликлиники. И прописки местной нет пока, вы ж поняли? Так вот, например, совпало (к вашей же выгоде ещё может оказаться! Повышенный интерес к вашей скромной персоне с "той" стороны может подвигнуть пуганого теми ещё временами коменданта к оформлению вас в законно прописанного жильца)... И вот я к чему - спасибо, что не повязали, правильно? А то где б вы щас свои "что это было" спрашивали? Ну, или - я, многогрешный...
Panda

Не то, чем кажется (51)

Когда мне предложили написать на эту тему, я даже растерялась. Обычно при объявлении новой темы у меня сразу возникает в голове воспоминание, какая-нибудь история, а тут вдруг пусто. Притом, что тема-то - огогогого, вот просто основная опция и мира в целом, и, по отдельности, по образу и подобию целого, так сказать, - каждого из нас. В данном случае это вовсе не наглость - вот так обобщать про "нас", потому что это просто правда и все тут. Ничто в этом мире не является тем, чем кажется, в том числе и люди. Тут уточним, кажется, опять же, нам, людям, а наши ощущения, это, конечно, не бог весь какое совершенство. Мы даже ультрафиолета не видим. Зато красная тряпка для многих из нас красна, ну, по крайней мере пока мы на нее смотрим. Быкам и собакам, говорят, и того не дано. Ну да ладно. Все-таки мы как вид жизни на этой земле молодцы, молодец вид, неугомонный, любопытный. Где глаза подслеповаты - линзы придумали и навели, где скорости и силы не хватило - смекалкой наверстали, где вообще ничего не видим - додумаемся, домечтаем, доболтаем, заклянем, я, если честно, очень горда и счастлива тем, что меня взяли в люди. Интересно мне с ними, то есть, с вами, ну, то есть, с нами, ну очень.
И вот, значит, сижу я, весь такой конгломерат из несметного количества различных типов живых и мертвых клеток, вся из себя такая офигительная вселенная из мириадов атомов, такая типа притворщица-амеба, на семьдесят процентов состоящая из воды, даром что выглядит плотной и вовсе не водянистой, такая обана электростанция, порождающая поминутно несметное количество электрических сигналов, такой не хухры-мухры сложный и одновременно хрупкий и капризный биокомпьютер, хранящий в себе неимоверное множество файлов и руководящий одновременно тысячами операций, все такое неопознанное некто, бесстрастно смотрящее на все из глазниц, весь такой подробный фрагмент единого, а на поверхности просто такая вот зайка с кроткими глазами, и мучаюсь, что бы такое другим наикрутейшим конгломератам клеток ака вселенным ака тайно водянистым существам ака элетростанциям ака биокомпам ака неопознанным некто ака фрагментам единого, а с виду сущим зайчикам с добрыми, ну, или у кого-то, может быть, злыми глазками, рассказать про то, как что-то притворилось и только кажется. Почти парадокс, во всяком случае, ирония.
А если еще уточнить, что сижу я на, ладно, опустим болтовню про скопище атомов и так далее, просто назовем это условно диваном, да, пусть будет диван, скажем, кожаный коньячного цвета, красиво же!, в том же самом мире, где одновременно существуют мимикрия, тест Роршаха, парейдолия, гештальт-картинки, лента Мёбиуса, творения Эшера, актеры, шулера, балерина, вертящаяся, зараза, то вправо, то влево, адвокаты и политики, близнецы и двойники, в конце концов, то как-то даже неприлично сидеть и грузиться. Но я честно полдня прогрузилась и не могла ничегошеньки интересного вспомнить. Может быть потому эта тема так и трудна, что беспощадно всеохватна и безжалостно правдива, поэтому неспособный получить этой грандиозной правде подтверждение от несовершенных, надо признать, органов чувств мозг прячется прочь от нее, сбегает к упрощенным успокоительным иллюзиям.
Тем не менее, полдня тасуя файлы в мозгах, я наткнулась наконец на одно воспоминание, которое, на мой взгляд, вполне сойдет за годную для здешних баек вокруг виртуального костра историю.
Дело было так. Ходила я в то время в детский сад, так называемый комбинат, расположенный в центре большого микрорайона. Чудовищное слово, но омерзительно точное, это была довольно крупная детская "фабрика", куда ежедневно сгонялось несколько сотен дошкольников, чтобы в конце производственного процесса передать их бок о бок лежащей средней школе уже в виде укомплектованных младших школьников. К счастью сказать, производство было налажено спустя рукава и вместо конвейерных младших школьников оттуда выходили все как-то больше просто разнообразные люди.
Так вот. Поскольку комбинат был огромен и расчитан на то, чтобы собрать в себя большое количество ребятишек с большой территории, то кто-то из них неизбежно жил ближе к садику, а кто-то дальше. Я жила не то чтобы очень далеко, но все-таки не поблизости. А вот двум моим приятелям, точнее, приятелю и приятельнице, сказочно повезло: они жили рядом, в соседнем доме, в ближайшем к детсаду подъезде. Мало того, что им можно было чуть подольше спать по утрам, и не особо кутаться зимой, чтобы перебежать из двери в дверь, так они еще и получили в старших группах привилегию ходить в детский сад и домой самостоятельно, у них даже были ключи от дома!
Как я им завидовала! Путь к моему дому лежал таким образом, что невозможно было избежать дороги, по которой носились грузовики, и где не было ни тротуаров, ни переходов, ни светофоров, то есть, отпускать меня домой в одиночку было, по мнению взрослых, неактуально. Получалось, что если метельным февральским, или грозовым июньским вечером работающие в центре города родители застревали где-то в пробке городского транспорта, мне ничего не оставалось, как провожать одного за другим отправляющихся домой друзей и оставаться один на один с раздраженной, мечтающей скорее уйти домой воспитательницей.
Пока я была маленькая, я это обреченно терпела, но как-то летом в старшей группе на меня снизошло озарение. Те двое моих приятелей к тому времени уже заполучили ключи от дома и родительское и воспитательское позволение уходить из детсада самостоятельно. Но их родители, соседи по площадке, явно условились друг с другом о том, чтобы дети не сидели дома поодиночке, а ходили в гости друг к дружке, и явно все устраивали и договаривались так, что отправлялись друзья по очереди к тому из них, чьи родители в этот день раньше приходили домой. Взаимовыручка, словом. Я решила, что мне туда тоже надо, тогда необязательно торчать в саду допоздна, но не требуется и дорогу переходить. Поинтересовалась у друзей, как они к этому относятся, они отозвались с энтузиазмом, ведь на троих всегда сподручнее соображать что бы то ни было, нежели вдвоем (ну ладно, из этого правила бывают довольно массовые исключения, но не в этом возрасте), тогда мы дружно поднажали на взрослых - и вуаля! Я попала в касту избранных, в час икс гордо шествующих в раздевалку и делающих всем ручкой. Как вскоре оказалось, у той самостоятельности была жуткая цена.
В первый же вечер свободы меня посвятили в очень скверную тайну. Пока мы топали немногочисленные шаги от ворот садика до дома моих приятелей, они рассказали мне, что в соседнем подъезде на первом этаже в комнате сидит мертвец. И что они мне покажут. Стреляный садиковский воробьишка, я конечно же сперва решила, что разыгрывают, рассказывают обычную детскую страшилку. Но, подойдя к дому, ребята молча прошли мимо своего подъезда к соседнему, потянули меня за собой по узкой бетонной полоске между домом и клумбой к одному из окон, залезли на цоколь здания и шепотом позвали меня присоединиться. В животе похолодело, и я тоже залезла на цоколь.
Ну что. Там внутри было темно, никакого освещения, послеобеденная тень падала по эту сторону дома, а плотные гардины в комнате были почти задернуты, оставалась только небольшая щель меньше полуметра. И да, в полумраке было видно старинное широкое кресло. И, о да, и увы, в этом кресле сидело УЖАСНОЕ. С глазами-бельмами. Сидело совершенно неподвижно, то есть, никаких шансов, что, например, спящее, нет, оно не дышало, и не сидело, а скорее висело в одну сторону, с завалившейся на бок головой. Тело. Мертвый старик, с землистым, нет, скорее с синюшно-серым лицом, приоткрытым ртом, и, как я уже говорила, вытаращенными, но незрячими глазами.
Жарким вечером меня вдруг продрал озноб, в лицо и за шиворот свистал ледяной ветер, замерзшие пальцы онемели, ослабели, и выпустили край подоконника, я вдруг, ничего не успев понять, полетела, грянула пятками о бетон и шмякнулась спиной на клумбу, поломав и подмяв разноцветные космеи. Приятели спрыгнули следом, помогли мне подняться и отряхнуть клумбовый чернозем с задницы и сопроводили домой к одному из них, к счастью, не в ту квартиру, что соседствовала стена к стене с жутким склепом, в другую.
Честно говоря, мне было непонятно болезненное оживление моих друзей. Мне было просто хреново, я не знала тогда слова "развидеть", но развидеть, забыть это вот, вернуться к блаженному состоянию неведения хотелось отчаянно, и, как я понимала, несбыточно. А они возбужденно поведали, что заглядывают туда уже несколько дней, по подсказке дворовых ребят постарше, которые обнаружили "это" случайно, в то время как пробирались, играя в "Выше ноги от земли, по цоколю из "домика" в "домик" (кстати об играх, вот еще одна). И он все сидит, все в той же позе, точняк мертвый. А может убитый! "Все рéбя в нашем дворе знают!"
Почему-то нам не пришло в голову рассказать все взрослым. Наоборот, когда пришли домой и загремели на кухне кастрюлями родители нашей подружки, мы стали шептаться потише, а когда мой отец пришел за мной, то, шагая рядом с ним, я, вся окаменевшая и до сих пор промороженная, делано-беспечным голосом отвечала на малозначительные вопросы. Очень хорошо помню ощущение тупика при столкновении со взрослой, казавшейся глуповатой, недальновидностью, как можно так наивно радоваться какой-то чуши и трепаться о сущей ерунде, в то время как смерть притаилась рядом, в то время как для меня разверзлись такие врата, от воспоминания о которых небо серело и сужалось до щели, через которую скалилось тусклое солнце.
Жуть продолжалась еще пару дней.
Кажется на третий мы в очередной раз подошли к окошку и увидели, что оно приоткрыто. Это, сами понимаете, означало выход на новый левел, хрупкая, но все же непроницаемая и создающая иллюзию защищенности преграда стекла больше не существовала. Кроме того, еще с земли мы видели, что занавески в комнате полностью раздвинуты.
Мы очень долго не решались забраться на цоколь, подбадривали друг дружку, и тут же шли на попятный, "канили", холодея, представив себе, ЧТО нас там ждало. Наконец-то, видимо, притерпевшись к страху, разом залезли на узкий крашеный кант и разом глянули в зев отчаяния, ну да, пути назад нам точно не было. Честно говоря, пальцы у меня снова были ледяные и тело мое уже предварительно было целиком и полностью готово тикáть, поэтому надолго меня не хватило, я заглянула ТУДА - и пальцы сразу же сокользнули с подоконника. На этот раз я не упала, а соскочила боком, зубы, правда, клацнули от отдачи в пятки.
Но, собственно, там нечего было бояться и было слишком все очевидно. Приятели свалились вниз за мною следом. Мы озадаченно уставились друг на дружку. Потом снова сразу полезли на цоколь.
То, что в темноте выглядело большим старинным креслом с подлокотниками, при свете оказалось невысокой старинной же "горкой" для посуды, а то, что в темноте выглядело сидящим в кресле телом, была вовсе куча какого-то шмотья на стуле, стоящем перед горкой. А голова - это была какая-то куртка, что ли, лежащая НА горке, с блестящими пуговицами-глазами, с полуоткрытым краем-ртом, знаете, такая из плащевки светлого сероватого оттенка. Ошибиться было невозможно, совпадение было исключено, форма, цветá, положение не оставляло сомнений - это было "оно", оказавшееся обманом зрения, иллюзией.
Я никому не желаю достигнуть той степени ужаса, которую нам выпало пережить в те дни, но если уж кому-то неизбежно доведется оказаться в столь жуткой ситуации, я искренне ему желаю в завершение прочувствовать подробно, до нюанса, до мелочи, так, как мы почувствовали тогда, каждый сияющий миг, каждую счастливую секунду нового блаженного бытия, когда отчужденное, задыхающееся, немеющее от ледяной хватки близкой смерти тело вдруг мгновенно включается в пляску жаркого дня, вновь наливается теплом, улыбается свету, расправляется, дышит, начинает смеяться, визжать и вопить, бежит, скачет, кружится, распевает, хохочет. Потому что это его вообще-то главное дело, провозглашать, да что там, орать до царапин в глотке: "Да здравствует жизнь!"
кит
  • sun_bat

Как мы играем (50)

Спасибо, это богатейшая тема, на игры мне в последние годы везёт. Долго выбирала, о которых рассказать, в итоге остановилась на двух.

Игра-1.

Как-то раз в мою голову пришёл литературно-танцевальный джем.
С обычным танцевальным джемом всё относительно просто – люди под музыку или без неё танцуют контактную импровизацию - такой замес из современного танца и айкидо. По сути это танец, в котором нет заученных движений; из айкидо берутся только некоторые принципы работы с весом.

Мне же хотелось джем под текстовый аккомпанемент: можно танцевать, а можно читать громко, тихо или вообще про себя принесённое с собой или приглянувшееся на месте. Или просто слушать-смотреть. Идея мне самой казалась сырой и странноватой, поэтому я около года держала её при себе. Но однажды после танцевального марафона, опьянев от 24-х часов танца, всё же проболталась новым прекрасным знакомым. Одна девочка поймала меня на слове и говорит – давай сделаем! И я согласилась.

Мы заранее позвали друзей и знакомых. Попросили их подготовить тексты, которые, с которыми, о которых хочется танцевать. Или  читать для танцующих. Сами распечатали своё любимое. Взяли с собой книги и музыкальные инструменты.
И вот. Парк Коломенское, конец августа, очень солнечный воскресный вечер. Люди танцуют, читают, валяются на траве, играют музыку. Кто-то не может выбрать между танцем и текстом – танцует с книгой в руках, читает вслух.

В какой-то момент ни у кого не остаётся свободных конечностей, чтобы держать книги или листы – все танцуют. Приходится цитировать по памяти. Под конец джема мы добираемся до верхних поддержек и Бродского.
Глазами прохожих это выглядит примерно так. Люди летают по друг дружеским плечам. Встают на руки и кувыркаются в траву - никто уже не опасается позеленить одежду. Перетекают друг по другу. При этом все они произносят – кто-то еле слышно, кто-то почти криком: "Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря...".
Мы танцуем вслух все стихи Бродского, которые кто-нибудь из нас знает наизусть (почему именно его – без понятия, так получается, «the moment is structured that way»). Начинает темнеть.
«Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево».
Это последнее. Мы благодарим друг друга, собираем книги, листы, инструменты и нога за ногу идём к выходу. В городе асфальт греет долго, отдаёт накопленное за день тепло, в парке холодает резко. Дышим прохладным, молчим. Вопросы типа «что это вообще такое было, а?» возникнут позже.
--
Через пару дней я, К. и С. сидим на кухне и пьём чай из китайских чашечек («это ложки без черенков нелепые, а не чашки» - язвит про них мой хороший знакомый).
Я увлечённо, в деталях рассказываю о содеянном джеме филологу  К.  К. внимательно слушает. Краем мозга я начинаю подозревать, что зря я это, уши не те; возможно, такое чуточку слишком для утончённого филологического восприятия. К тому же в процессе (вовремя, ага) я вспоминаю, что К. писала по Бродскому какую-то большую работу, да и вообще очень его любит.
Но остановиться уже не получается. Рассказала всё. К. молчит, мы тоже.

К. резко встаёт, К. подходит к посудному шкафу, достаёт оттуда огромную чашку - из тех, которые вообще-то для супа. Возвращается к столу, аккуратно снимает с чайной доски наши чашки, ставит на неё суповую, несколько бОльшую нашего заварочного чайника.
С. вопросительно поднимает брови.
- Чашечка для Бродского! – поясняет К. и садится на своё место.
С. хватает маркер, телефон, опускает брови, гуглит фото Бродского, быстро рисует его портрет на стене, заклеенной маркерной плёнкой. Тоже садится за стол.
Я наливаю Бродскому чайник чая (получается чуть больше трети огромной этой чашки), наливаю по чашечке нам.
Мы сидим, пьём чай и чувствуем, что гармония мира, как ей и положено при таком раскладе, не знает границ.


Игра-2.

Одна из моих любимых, не могу не поделиться.
Нужны участники. Желательно, чтобы среди них были любители игр с ненулевой суммой.
В качестве игрового поля можно взять белый лист А4.
Точно не обойтись без кучи всяких штук. Обычно в ход идут мелкие предметы, оказавшиеся под рукой. Серёжки, кольца, заколки, ручки, ключи, монеты, камни, ракушки, каштаны, бусины – у кого что найдётся.

Правила очень простые. Прежде всего, нужно определиться с очерёдностью ходов. За свой ход можно положить на поле одну штуку или как угодно переместить или убрать любую штуку, которая уже находится на поле. Если менять картину не хочется, можно ничего не трогать, оставить как есть, пропустить свой ход.
Игра заканчивается, когда все пропускают ход. Если каждый играет честно (меняет общую картину, если что-то не нравится), в итоге выигрывают все.
old
  • r_l

Полет, которого не забыть (46)

... но самый незабываемый полет в моей жизни, конечно, это - путешествие из Милана в Москву зимой 1990 года. Собственно, в самом перелете не было ничего особенного, ну, подумаешь, чуть не хлопнулись брюхом об землю. Очень низкая была облачность, переходящая в туман, непосредственно соприкасавшийся с родной почвой. Ну и политическую обстановку следует принимать во внимание. Перестройка, героические порывы реформаторов, яростные конвульсии консерваторов, то-се, буря в пустыне, опять же - перебои с талонами на мыло, где уж тут сесть без приключений.
В общем, долетели мы почти до самой земли, а потом внезапно взмыли в облака и долго еще где-то там кружились в бессмысленной ночной вате в надежде на что-то лучшее, что-то прекрасное.
В процессе осуществления этой неудачной первой попытки пассажиры притихли. Даже распевавшие всю дорогу советские песни и требовавшие от стюардессы долива коньяку багровые командно-административные люди среднего звена прервали свою катюшу и тоскливо ухали в темном салоне в такт воздушным ямам.
Но главное не это.
Незабываемым этот перелет сделал мой сосед по самолету, мужчина неопределенно-моложавый, хотя и с седыми висками. Одет сосед был в очень хороший костюм, белая рубашка светилась ангельской заграничной голубизной, а в кармашке пиджака имелся положенный к солидному монотонному галстуку платочек. С самого начала я подумал, что он странно похож на советского разведчика-нелегала, отозванного Горбачевым прямо из логова итальянской буржуазии в рамках новых веяний внешней политики. Всю дорогу мой сосед старательно подтверждал эти подозрения. Он читал газету "Финансовые Времена" на английском языке. Отложив газету, он извлек из "дипломата" лиловый вольюм, изданный в Анн Арборе на безошибочно узнаваемой прекрасной бумаге, и беззастенчиво погрузился в подробности падения Гумберта Гумберта. При этом он скептически хмыкал на каждой новой песне распоясавшегося среднего звена. Он снисходительно потягивал армянский коньяк. И он курил сигару. Нет, он правда курил сигару. Обращался ко мне, двадцатишестилетнему, он исключительно на "вы". Впрочем, беседы не навязывал, лишь в конце полета, как раз между первой неудачной посадкой и окончательным приземлением, осведомился, не хочу ли я воспользоваться его таблетками от кашля (как выяснилось впоследствии, я летел с температурой 38,9 - просквозило во Флоренции, дьявольски холодны эти мраморные полы в альбергах зимою).
На запястье моего соседа явственно можно было прочитать вытауированное там кривоватыми заглавными литерами имя: АНЯ.
От таблеток я отказался. Черт его знает, что у них там за таблетки.

Как мы общий язык искали (45)

Общий язык - такое вообще возможно? Бесконечная аппроксимация, недостижимая... впрочем, здесь от меня нужны не абстрактные размышления, а конкретная история, которой я и поделюсь.
Лет в двадцать, путешествуя по волонтёрским лагерям, подружилась с французом африканского происхождения. Дружба случилась мгновенно, на каком-то метаязыковом уровне, и это хорошо. Потому что мой беглый английский ему был не известен, а я по французски говорила впечатляюще, но плохо. Но ведь нужно было как-то объясняться! Меня такой расклад устраивал, потому что подтянуть французский как раз было в планах, но в целом бытовые коммуникации удовлетворялись языком жестов, а выражение взаимной симпатии - взглядами и только ими. И это, кстати, шло очень на руку симпатии.
Но в памяти сохранились моменты, когда слова были ужасно необходимы. Помню, меня дико (дико!) бесило то, что после работы он любил отдыхать! Подумать только - поработал камнеукладчиком, пообедал, а потом лежать. Моя (пожалуй, национальная) страсть к деятельности без передышек (часто довольно бесполезной деятельности) достигала немыслимых масштабов, и я пыталась задавить ей любого. Но всю эту философию активности я изложить не могла по причине лингвистических и мировоззренческих различий, поэтому решила спросить у Гугл-переводчика всего одну фразу: отдохнёшь в могиле. “Repose dans at tomb”,- гневно высказала я своему другу, пребывающему в сиесте, чем вызвала его искренний смех и ответ: «Tu as dur a ta tete”. Пошла выяснять значение: твердолобая. Дурочка. Не помню, обиделась ли я? Наверняка да, но не надолго. На человека, который ясно понимает мои недостатки, но при этом все равно хочет дружить, невозможно долго обижаться.