Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Питер и я

Любимая банальность (44)

Моя любимая банальность — жизнь прекрасна.

Эта банальность, наверное, тоже меня любит, потому что не покидает, даже когда становится ясно, что свет в конце тоннеля таки оказался фарами поезда. Потому что есть же жизнь за пределами тоннеля, и она — ну да, в том числе и прекрасна. Банальность свила гнездо где-то в тихом уголке внутри меня и уютно там шуршит. Шуршит при любых обстоятельствах. Это не мешает мне переживать "крах, крушение всех надежд", я могу ныть или злиться, но банальность копошится себе потихоньку, терпеливо дожидаясь окончания черной полосы.

Если ее становится плохо слышно за унылым бормотанием полярной лисы, лучше всего выйти из дома. Можно отправиться в лес или к морю, а можно просто сходить в булочную. Правда, есть один город, где это не помогает — там светло, весело, сытно, но как-то бессмысленно. И от этой бессмысленности жизнь кажется ненастоящей и красота ее - тоже. Может, он и не один такой, этот город, но другие мне не попадались, к счастью.

Хотела бы я написать, что наша любовь с этой банальностью продолжается всю мою жизнь, но не могу. Потому что не помню. А то, что помню, может быть и ложными воспоминаниями. Кажется, в детстве меня по этому вопросу терзали смутные сомнения — именно потому, что взрослые упорно твердили, что жизнь прекрасна, и видно было, что врут. С такими рожами правду не говорят, думала я. В отрочестве, понятное дело, жизнь представлялась сплошным испытанием на прочность, но в какой-то момент я решила, что все преодолею. Как следствие, превратилась в несчастное и ощетинившееся существо, но, возможно, банальность уже скреблась в мою дверь, иначе непонятно, как я вообще осталась человеком. А окончательно мы с ней сжились лет десять назад, когда врачи очень удачно пошутили, что эта жизнь вполне может в ближайшие месяцы продолжиться без меня. Тут-то я и прочувствовала, как она прекрасна. Они потом взяли свои слова назад, но было поздно — банальность навсегда поселилась во мне.

В последнее время у банальности появилась подружка - не менее банальная благодарность. Вот просто благодарность миру за то, что он есть. Потому что даже заблеванные после Нового года питерские тротуары под серым небом лучше, чем пустота. Потому что к ним прилагается хорошо темперированный клавир, например. И еще много чего. Ну как тут не расплыться в глупой благодарной улыбке, если подумать?

Банально, конечно. Но  уж что есть - то есть.
капитан Тренд

Добыча (36)

Одно из правил петербургского художника гласит: проснулся - обойди пять помоек.
Потому что, например, некоторое время назад, рисуя вывеску к фестивалю, я нашла на помойке почти полную банку белого акрила "Поликолор", лучшего акрила в наших краях, это было очень кстати, а сама бы я ни за что не купила бы такую, он дорогой, как крыло от самолёта.

Но в Европах это развлечение выходит на прямо космическую высоту. Вообще, во многих из нас не умер древний собиратель. Нам нравится собирать! Грибники в лесу не столько любят именно грибы, сколько их поиск. А в Европе есть такие маленькие почти музейные города, где даже перестановку шкафа в доме нужно обговаривать в муниципалитете, особенно если обстановка комнаты видна с улицы. А жизнь-то идёт. Поэтому лишние вещи по воскресеньям выставляются на обочины дорог; если это тряпочки, то они постираны, если мебель - то помыта. Берите, кто хочет. Жители Германии говорили, что иная вещь успевает несколько раз обойти весь город.

И вот так в 2003 году наш корабль зашел в датский город Хельсингёр. Ну, это тот, который Эльсинор, Гамлет, замок, все дела. Штатная стоянка нашего "Штандарта" в Хельсингёре - на трамвайной остановке. Трамвай там выезжает прямо к берегу бухты и огибает его очень близко к набережной, вот там мы и стоим. Дело было как раз в воскресенье, и, выполнив все обязательные корабельные дела, мы разбежались по городу гулять. Город милый, уютный и действительно очень музейный. Я даже историю с обстановкой осознала, заглянув в одно окно - полное ощущение провала сквозь время.

И вот, отвернувшись от удивительного окна с резной мебелью внутри, вижу я нашего капитана, и тащит он стопку очень качественных диванных подушек. Я и сама в этот момент уже тащу рыжее полотнище от огромного уличного зонта (оно мне потом много и разнообразно пригождалось, пока не было добито котом). Капитан порывается спрятаться, но, как назло, ни одной подворотни поблизости нет. Приходится признаваться: оказывается, он знал, что происходит в Хельсингёре в воскресенье. Просто не был вот так сразу готов отдавать команде город на разграбление. Но ладно уж, нас в этом походе мало, всего семнадцать человек, ничего страшного, если кто-то из вас подберёт себе какую-нибудь приятную штучку.

В этом походе мы не успели широко развернуться.
Зато в следующем году мы все уже знали. И капитан опять подгадал заход в Хельсингёр к воскресенью. И все, кроме тех, кто был на вахте, рванули грабить город.

Были там комедии - были и трагедии. Видели мы рождественскую ёлку, выкинутую 28 августа. Боцман неплохо поживился хозяйственным инвентарём. Я набрала кучу приятных мелочей вроде шерстяного коврика, детских качелей сердечком и отличной березовой доски. Трагедией была двадцатилитровая бутыль обтекаемой формы, которую разные матросы, и я в том числе, порывались взять, но боцман доступно объяснил, что у нас нет на корабле места, чтобы ее в целости довезти. Эх.

А потом я нашла кресло. Кресло-качалка, точёное из бука, из тех, что качаются при помощи механизма на подставке, и занимают немного места. Я села перед ним на камни и принялась страдать. Но тут меня неожиданно спас боцман. "А что, - говорит, - бери, поставишь в штурманской, будешь с него рулить." Гениально! Вот это была добыча! Я водрузила кресло на голову, донесла до корабля, уселась в кресло на трамвайной обстановке, расстелила ковёр - жаль, никто не фотографировал.

Рулить с кресла оказалось не очень удобно, кроме того, выяснилось, что с равновесием в качке у него не очень, так что мы придвинули его к стене и вели на нём корабельную бухгалтерию. Потом я везла его домой на 128 автобусе, сидя в нём на площадке для колясок, как королева.

А бутыль я несколько лет спустя нашла на дачной помойке поселка "Орехово-Северное", бывшего Раасули. Я уверена, что это такой хрёнир, отражение истинной бутылки от зеркала моего сознания. Сделала в ней уже много литров домашней наливки, вот только в этом году неурожай, бутылка не при делах. А кресло стоит у меня на кухне и радует гостей.
sailing
  • furry

Важные (короткие и длинные) жизненные лайфхаки и как мне довелось их придумать (34)

99% научных открытий - это плохое знание литературы.
Мой научный руководитель.



Лайфхаки, говорите...Слово-то какое хорошее. Что это вообще такое? Хак - это что? Насколько я, бедный инженер компьютерных сетей знаю, хаком называют незапланированное внешнее воздействие на систему с целью получить доступ к недокументированным возможностям оной системы. "Недокументированные возможности жизни" - как вам такое? Жизнь, мне кажется, отлично документированна - просто документации той набралось на Библиотеку Вавилона, да и вообще пользователи документацию не читают никогда (даже инженеры, как мы знаем, читают мануалы только когда совсем уже ничего больше не помогает).

Ну хорошо, а если поискать в Интернете - что такое лайфхак? А, ну таких лайвхаков у меня вагон и маленькая тележка, но вы же не хотите, чтобы я превратила spacetime в филиал сообщества "летающих домохозяек" и стала рассказывать, что пластиковые пакеты надо сворачивать так же, как складывают флаг в американской армии, что постельное белье можно не гладить, а вот прямо неглаженным складывать в наволочку от комплекта? Тем более ничего из этого я не придумала, а подслушала в автобусе номер 101 (Главное Здание Университета - м. Октябрьская) в июне двухтысячного года..

Нет, это все не то. Надо про настоящее, серьезное, чтобы произнес "Мутабор" или, скажем, набрал на клавиатуре "IDDQD" - и все заверте....

Например, про то, как заставить почти весь мир исчезнуть. Это совсем-совсем просто. Возьмите непромокаемый спальник и непромокаемую одежду и сложите все это в непромокаемую же сумку. Идите в порт, поднимайтесь на борт яхты и выходите в море - подальше, чтобы берег скрылся из виду. Очень скоро вы обнаружите, что в голове, из которой ветер выдул все мысли - как-то очень пусто, легко и прозрачно, аж в ушах звенит. Дня через три-четыре вы поймете, что ничего - кроме воды, сливающейся на горизонте с небом, ветра и парусов - ничего больше не существует. Иногда - обычно это случается, когда вы уютно устроились в вашем спальнике (единственном теплом и сухом месте на этой чертовой посудине) - где-то на границе сознания промелькнет то ли полузабытый сон, то ли полустертое воспоминание о странном местe под названием земля, еще более странное место под названием "офис" и каких-то людях - нет, не тех нескольких сумасшедших, с которыми вы делите 38 (или 70, как повезед) футов яхты. Впрочем, это странное воспоминание тут же исчезнет, потому что вы провалитесь в глубокий, но недолгий сон - а когда проснетесь, будет совершенно очевидно, что бывает только так, как сейчас: проснуться, сунуть ноги в мокрые сапоги, комбинезон, чашку чая в руку, жилет - и на палубу, еще на четыре часа. Должна, впрочем, предупредить: есть опасность, что в какой-то момент капитан заведет странные речи о "прибытии в порт", а на ваше "какой к черту порт! я предлагаю идти дальше прямо без остановки, Земля же круглая" у капитана начнет дергаться глаз. И да, у меня нет лайфхака для того, чтобы набережная в порту прибытия перестала вести себя как необъезженная лошадь....

Частным случаем вышеописанного лайфхака является умение заставить исчезнуть дождь, снег или пронизывающий холод. Если на пути с работы в магазин в лицо начинает хлестать ливень, в глаз попадает льдинка, а зонт норовит выскользнуть из ваших окоченевших пальцев и улететь с дикими гусями в теплые края, достаточно представить, что под ногами - не асфальт с лужами, а палуба; в руках - не зонт, а штурвал; за шиворот льется не дождь, а соленая зеленоватая вода; а вон то белое - вовсе не снег, а морская пена. Холодно и мокро быть, скорее всего, не перестанет, зато внезапно станет очень весело, из льдинок само собой сложится слово "вечность" и в вашем распоряжении будет весь мир - ну и новые коньки, само собой.

Опытная хозяйка может применить все тот же лайфхак и для того, чтобы заставить исчезнуть незванных гостей. Итак, если к вам неожиданно пришли неприятные гости, а у вас ничего не приготовлено, то спуститесь в погреб, возьмите непромокаемый спальник, непромокаемую одежду..ну а дальше вы уже знаете, что делать...

P.S. Вопреки тому, что утвеждает заголовок - ничего я не придумывала. Все чистая правда, все так и есть. Сами можете проверить.
old
  • r_l

Самое странное музыкальное произведение, которое мне приходилось слышать (1)

"СССР - великая железнодорожная держава!", - эти слова в теплой украинской ночи загадочно светились, как мене-текел-упарсин, на стене за витриной какого-то спящего управления, что располагалось на улице имени Чкалова в Киеве.
Летчик-герой, конечно, в гробу переворачивался и делал другие фигуры пилотажа от такого кощунства, но факт остается фактом, надпись сияла. И помаргивал неоновый восклицательный.
Я шел по Киеву, насвистывая и не ведая, что совсем недолго мне осталось ждать внезапного подтверждения этой максимы. Август кончался, метеориты трассировали черное небо, как "Зингер", потом светало, и наступало утро, и путь мой лежал на север, через Ригу, в Эстонию.
Поезд отправлялся в два с копейками, пока то да се, билеты, операции с серым мокрым бельем, курение в тамбуре, душистый шелест куриных газет по плацкарту, а тут уж и вечереет, и сумерки, и поезд вдруг останавливается среди кочковатого пространства, поросшего кривыми елками, и стоит, и стоит, и стоит.
Простояли так часа полтора, проводники бегали туда-сюда с таинственными лицами, как если бы бригадир поезда внезапно скончался, и теперь в штабном вагоне собрался тайный синклит проводников и проводниц избирать нового, и теперь толкуют так и эдак, кивают головами, покашливают, подмигивают, помешивают ложечками в стаканах с архитектурными излишествами, интригуют - покуда старого бригадира черти в оранжевых жилетках на голое тело волокут в вагон-ресторан обряжать на кумачовой скатерти в парчовый мундир.
Но нет, оказалось, просто большое крушение где-то прямо по курсу, между станциями Барановичи и Молодечно. Что-то сошло с рельс, что-то даже взорвалось, пути безнадежно испорчены, и надежд нет, а впрочем, сейчас поедем, нечего зря беспокоиться, товарищи пассажиры.
Действительно, постояли еще часок и поехали. Только поехали не вперед, а назад, и ехали полчаса до какого-то тусклого безымянного полустанка. Тут уже была настоящая ночь, железнодорожный голос в темноте злобно призывал какого-то Степанова, и Степанов, видимо, явился, потому что мы опять тронулись в противоположном направлении.
- По другой колее пойдем, - пояснила наша проводница.
Мы шли по другой колее со скоростью пьяного деревенского велосипедиста. Другая колея была окружена выморочными болотами. Ни станции не было на другой колее, ни полустанка. А было полнолуние, и туманы обнимали наш поезд, и кажется, рельсы чавкали и неверно подрагивали под его колесами.
Плацкартный вагон наш давно спал, лишь я смотрел в окно, за которым тянулись одни и те же осинки, одни и те же прогалинки, одни и те же освещенные потусторонним фонарем фигуры подневольных белорусских железнодорожников с впалыми грудными клетками и добрыми внимательными глазами... Или я уже спал, и лишь виделись мне во сне эти кочки, осинки, перелески, классические привидения.
Внезапно долгий тормозной вой, как судорога по хребту, прошел по всему составу. Поезд сильно дернулся и замер посреди темноты. Рядом со мной проснулись и закашляли, завозились пассажиры, захныкали дети, забегали опять проводники.
Поезд стоял с выключенными огнями, лишь тускло светились бурые пятисвечовые лампы, и внешний мрак вливался в сумрак вагонный, как ночной хаос в душу поэта Тютчева.
И вдруг раздался в вагоне отчетливый электрический звук, что-то среднее между взрывом и всхлипом. Это заработало поездное радио.
Безо всяких предисловий оно сказало медовым тенором:
- Передаем концерт для пассажиров. Дорогие товарищи! Прослушайте увертюру Бетховена "Эгмонт" в исполнении сводного ансамбля баянистов железнодорожного депо станции Дно.
И грянул сводный ансамбль.
И это было самое странное музыкальное произведение, которое мне приходилось слышать.
С тех пор я точно знаю, что СССР - великая железнодорожная держава. Но подробностей разглашать не буду.
чингизид

Азбука щастья. Л

Луна-парк

Чешский Луна-парк приезжал к нам в город весной, не то в апреле, не то в мае, становился лагерем на окраине ЦПКО им. Шевченко, а осенью сворачивался и уезжал. В городе было еще несколько мест, где качели-карусели ("лодочки", "цепочки", "машинки") работали круглый год, имелось даже Колесо Обозрения все в том же парке Шевченко, но особого ажиотажа эти атракционы не вызывали. Туда редко ездили специально, и никогда на весь день, на "своих", местных каруселях родители могли прокатить ребенка междуделом, если уж все равно шли мимо. А в чешский Луна-парк ехали как на праздник, со всех концов города, запасшись деньгами, отменив все дела. Выстраивались в длиннющие очереди у касс, а потом - у атракционов; в иной воскресный день можно было целый час дожидаться одного-единственного катания. Ну, наши родители к очередям были привычные, ждали, а мы, дети, носились вокруг, вопили, рыдали и хулиганили, дурея от томительного ожидания чуда.

От чешского Луна-Парка несколько скучных, невнятных аллей парка Шевченко превращались в волшебную страну, в набор цветных иллюстраций к романам Маркеса, которые мы, умные дети, прочитаем когда-нибудь, много позже, а тогда можно было просто войти "в картинку" и кататься на каруселях, пока у мамы не закружится голова, и она не станет по-детски ныть: "Пойдем домой, ну пойдем же!"
Впрочем, моя мама так любила непременные составляющие этого праздника: мороженое, музыку и нарядную толпу, что полдня пролетали для нее незаметно. Поэтому в Луна-парке мы с мамой никогда не ссорились, а домой возвращались, признаваясь друг другу в любви и обмениваясь всякими невыполнимыми обещаниями и фантастическими планами на ближайшее будущее. Это для нас было важно.

Чешские карусели-атракционы каждый год немножко менялись, поэтому идти в Луна-парк в самый первый раз было особенно интересно: что новенького? Все знали, что в первые выходные после открытия в Луна-парк ходить не надо, потому что будут толпы, но все равно не выдерживали, садились в трамвай и приезжали, да еще два раза кряду: в субботу и в воскресенье.
Основной набор платных радостей был такой: цепочные карусели, еще несколько приспособлений для вращения по кругу разной степени экстремальности (где-то нас крутили быстрее, где-то медленнее, где-то кабинку наклоняли вбок, или дополнительно вращали вокруг своей оси), какая-нибудь разновидность "Американских горок", лилипутские автомобили для любителей самостоятельно устраивать дорожные происшествия, Комната Страха, Комната Смеха, тир, кегельбан, еще несколько павильонов для добычи призов, вожделенных, когда смотришь на них издалека, и совершенно бесполезных, когда они оказываются в руках у счастливого победителя.

Комната Страха заслуживает отдельного рассказа. Несколько лет кряду там ничего страшного не происходило: ну, везут тебя куда-то, двери железные с грохотом распахиваются, скелеты какие-то дурацкие, крики-вопли, - все это было скорее смешно, чем страшно. В каждой школе пятиклассники рассказывали третьеклассникам, что в Комнате Страха работают обыкновенные взрослые люди, переодетые скелетами, и травили какие-то немыслимые байки о том, как хулиганы из какой-то там школы сами переоделись скелетами и напугали работников Комнаты Страха до потери сознания. Врали, конечно, но слушать это вранье было приятно: миф о победе любителей над профессионалами - одно из сладчайших воплощений богоборческой идеи, известное дело.
Но однажды чехи придумали простой и гениальный ход. Посреди поездки по "пещере ужасов" кабинка с пассажиром внезапно останавливалась в полной темноте. Довольно долго стояла: полминуты, или даже целую минуту. И вот от этого становилось по-настоящему страшно. Тут не то что скелет, тут просто громкий визг напугать мог до полусмерти. Страшно было не только в первый раз, но и во сторой, и в третий, и в пятый. С тех пор я совершенно бесплатно знаю секрет, которому всяких "мастеров ужаса" на специальных курсах небось учат: чтобы человек по-настоящему испугался, он должен ощутить себя абсолютно беспомощным. Точно знать, что ситуация вышла из-под контроля, и от него ничего не зависит. Тогда в качестве пугала любая погремушка сойдет.

К лету ажиотаж вкруг Луна-парка обычно утихал, очереди по выходным существенно уменьшались, а в будние дни атракционы и вовсе пустовали. Во второй половине августа все вдруг вспоминали, что чехи скоро уедут, ну и вообще лето заканчивается, и Луна-парк снова становился самым популярным городским развлечением. Потом наступало какое-нибудь солнечное сентябрьское воскресенье, когда мы садились в трамвай, ехали к парку Шевченко и еще издалека видели лысые проплешины опустевших аллей, жалкие тряпочки-деревяшки, да унылое Колесо Обозрения на горизонте, на другом конце парка. Все, чехи уехали. Скоро зима.

В детстве мне было совершенно очевидно, что Луна-парк уезжает вовсе не домой в Чехословакию, а на юг, в Африку куда-нибудь, как перелетная птица. Очень хотелось однажды застукать работников этой фабрики грез во время сборов, спрятаться где-нибудь среди карусельного оборудования, завернуться в брезентовый чехол, чтобы увезли наконец в волшебную страну какую-нибудь.
Но они всегда уезжали без предупреждения, не вывешивали объявлений: "Завтра - последний день", - ничего в таком роде.
А ребенок существо подневольное, ему каждый день в парк имени Шевченко на трамвае ездить никак не возможно: такая экспедиция готовится долго и тщательно, обман умножается на хитрость, интриги плетутся мастерски - не зря все-таки Штирлиц мой кумир! И вот, когда родители благополучно поверили в вымышленную репетицию вымышленного школьного драмкружка с последующим посещением планетария, несешься после уроков к трамвайной остановке, сердце из груди рвется от ужаса и ликования, едешь потом, притиснувшись пылающей щекой к ледяному металлу компостера, приезжаешь - ан все, уехали.
Так было со мной три года кряду, а потом детство как-то быстро и нелепо закончилось, и побег мой с Луна-парком так и не состоялся.

P.S.
В начале восьмидесятых чехи стали привозить какие-то совсем уж сногсшибательные атракционы: там и прыжки с вышки с "тарзанкой" были, и скоростной спуск с высоченной горки на собственной заднице, и еще что-то столь прекрасное, что взрослых посетителей стало там больше, чем детей, но мне в ту пору как-то не до качелей было, поэтому и рассказывать особенно нечего.

chingizid
old
  • r_l

http://www.livejournal.com/users/martik/506072.html?thread=923352

В LiveJournal нашлись по крайней мере три человека, которые были в последний раз в городе Вильянди (где, как известно имеются прекрасные возможности для самоубийц) 20 лет назад.
Они все вместе смотрели там спектакль.
Дело в том, что тогда не считалось зазорным любить Булата Окуджаву. Это очень трудно сейчас объяснить, но тогда как-то не было принято не любить Булата Окуджаву, а напротив, принято было его любить.
Булат Окуджава сочинял песни и пел их, называя "песенками". Кроме того, он писал романы. Один из романов - "Путешествие дилетантов" - решили поставить в эстонском театре "Угала", расположенном как раз в городе Вильянди.
Окуджаву ругали за пацифизм и фиги в кармане. Поэтому эстонцы его очень любили и инсценировали злонамеренно, чтоб насолить.
На премьеру должен был приехать автор, после спектакля планировалась встреча с ним. И из Тарту по этому поводу снарядили специальный автобус (а может, их было даже два, не помню).
Беда в том, что премьера должна была состояться в понедельник. Если которые девушки или математики, то им это было все равно, а если не девушки и филологи - то не совсем. Потому что по понедельникам у филологов-недевушек была военная кафедра. Портянки-сапоги-поля-зарин-зоман-убойная-дальность, и никаких тебе пацифизма и фиг в кармане.
А мы тогда с Кириллом Жуковым проживали на ул. Гороховой. Жукова еще тогда в армию не забрали, но уже собирались. Зачем он ходил при этом на военку, я не помню, но, видимо, так надо было. Я же забору не подлежал, как старший по летам (брать начали через два года после моего поступления). И ходил, чтоб не подлежать в дальнейшем.
В воскресенье вечером мы напились чаю и уныло пожелали друг другу спокойной ночи. Жуков уж завозился закрывать зеленую нашу печку, как вдруг раздался стук в дверь. Не стану рассказывать, кто пришел и что было дальше, а перейду сразу к событиям следующего утра.
Мы, конечно, проспали после такого. И решили, что пойдем с повинной на вторую военную пару. Оделись. Вышли из дому. Дошли до Главного Здания. Поглядели на часы и поняли, что на вторую пару мы тоже не успеем. Это что значит? Это значит, надо идти на третью пару, чтоб до перерыва успеть. Но, поскольку времени еще оставалось много, мы зашли в студенческое кафе, заказали там чаю со сметаной и черствых булок и начали завтракать.
Сели мы с Жуковым за столик справа у окна. Глядим за окно и видим: стоит у университета автобус. Или даже два. Идут люди. Лотман идет. Беззубов. Киселева. Барсуков с Мариной Р. Пятакова. Света Мельцер. Рейфманы. Девушки разные. Шауль идет К. и Женя М. идет - недевушки, но и нефилологи, нынешние лжеюзеры. И стало нам с Жуковым как-то обидно, что вот они сейчас сядут в автобусы, поедут в город Вильянди, зайдут в театр, купят там программки, насладятся эстонским спектаклем со смешным переводом через маленькие наушнички, потом послушают новые песни Булата Окуджавы и ночью вернутся в Тарту просветленные. А мы с Жуковым сейчас доедим эти вонючие булочки, и ждет нас не просветление, а майор Попов с выволочкой да портянки-сапоги-поля-зарин-зоман-убойная-дальность.
И мы с Жуковым, даже не сговариваясь особо, вышли из кафе побыстрее и сели в автобус.
Все так и было. Спектакль отменнейший, кстати: царь Николай там был такой толстый и ходил в зеленом сертуке, похожий на директора преуспевающего эстонского колхоза. Он пакостничал всю дорогу и лопотал что-то недоброе. Главный же герой был в очках, как и положено интеллигенту. Вроде Жукова, который - переимчивый - еще в автобусе начал насвистывать припев новой песенки о влюбленном в Наталию молодом гусаре.
Ганди
  • tima

Ода сухумскому таксисту.

На работе делать не хрен, решил написать вот...

Кстати, когда писал про «Турпоездка: Там и Здесь», долго решал какую историю поместить под Там. Все-таки Бухарская история перевесила. Так что сегодняшняя пойдет в «свободном стиле», без тематики.

Начало будет точно, как и в той истории:
Происходило все нижеслучившееся в начале далеких 80-х. Не было еще Ферганы, Вильнюса, Тбилиси, Баку... «Все еще живы», как пел Кобзон. Все тихо, спокойно, все друг друга любят советской неразлучной братской любовью.

Итак, решили мы с женой совершить туристическую поездку под кодовым названием «Грузия». Сказано – сделано. Купили турпутевки по маршруту Тбилиси-Кутаиси-Сухуми, купили-достали билеты (помните – «сделав» огромную очередь в только что открывшуюся утром кассу Аэрофолота, ПЕРВЫМ подлетаешь к окошку и требуешь два билета до Тбилиси и обратно. А билетов УЖЕ нет, хотя на ту дату, на которую тебе надо, начали продавать ТОЛЬКО ЧТО?!) на самолет туда (в Тбилиси) и обратно (из Адлера). И полетели.

Можно отдельно рассказывать про несколько эпизодов нашей турпоездки – про то, как собравшаяся огромная толпа дружелюбных грузин (кто постарше, наверное, помнит грузинские смешные короткометражки с разными сюжетами. Так вот этот наш эпизод был прямо оттуда) наперебой почти до драки друг с другом стала указывать нам, только что выпавшим из аэропортовской маршрутки, куда нам надо ехать на троллейбусе, указывая в два противоположных направления на бульваре Руставели. А мы под шумок смылись, потому что конца этому спору, сопровождавшемуся живописными жестами и словами на двух языках, видно не было. Можно еще вспомнить прекрасный клич, брошенный очень волосатым существом, внезапно появившимся во время осмотра нами Афонской пещеры, когда кто-то из «наших» достал фотоаппарат и хотел снять внутренности: «Не смэт снимат!!! Я – хазаин пэшэры!!!». Прекрасно помнится выступление хора долгожителей у нас в гостинице – это действительно было Зрелище!!! Можно вспомнить еще массу интересного из той прекрасной поездки, но, прочитав таксистские воспоминания eremei, я решил написать об одном сухумском таксисте.

Подошло время нам уезжать, билеты на самолет у нас были из Адлера, потому как я не удосужился даже проверить есть ли рейсы из Сухуми в Св-к (а рейсы были, вот я балда!). Рейс наш был в районе 8 утра, стало быть нам надо было часам к 7 заявиться в аэропорт. Чтобы это осуществить нам пришлось узнать как ходит экспресс Сухуми – Адлер и приготовиться спать на автовокзале, потому что подходил нам только самый первый экспресс, уходящий в 5 утра. Короче говоря, в районе 11 вечера мы выкатились из гостиницы, надеясь сесть на поздний троллейбус, который шел прямо к автовокзалу, добраться до туда и покемарить на лавочках. Простояв на остановке минут сорок, и провожая глазами проносившиеся мимо пустые, темные троллейбусы, мы поняли, что на общественный транспорт рассчитывать сегодня не приходится. Тем более, что у моей молодой жены, сидевшей на карнизе окна хлебного магазина, состоялась историческая встреча с крысой, вальяжно выползшей в витрину этого же окна, но с внутренней стороны. От визга, разорвавшего окрестности, я, стоявший на обочине тротуара, чуть не попал под очередной проносившийся мимо меня троллейбус. Крыса же, удивленно подняв морду и пошевелив длинными усами, достойно удалилась в недра своего королевства, по пути огибая своим хвостом батоны, булки, «кирпичики», куличи, халы и прочие выставленные в витрине товары ассортимента.

После этого было решено «брать такси». Это мероприятие оказалось почему-то ничуть не легче. ВСЕ такси, проезжавшие мимо, были уже заняты. Ни одного зеленого огонька. Как вдруг ... Я заметил его еще издалека и вожделенно следил за приближающимся «глазиком». Когда до него оставалось метров 100, я вышел на проезжую часть и стал подавать недвусмысленные знаки, на время превратившись в неплохую голландскую мельницу. Огонек медленно проплыл мимо, в машине кто-то сидел на пассажирском сиденье. Собаки, - подумал я, - колымят с «зеленым», чтоб выручку в карман класть! Неожиданно, уже отъехав от меня метров на 80, такси остановилось. Я ломанулся. Не знаю, был ли это мой лучший результат на 80 метров, но секунд через 10 я оказался возле машины. Пока я бежал из машины кто-то вышел и скрылся в темноте улицы. Рванув дверь, я с надеждой спросил – Шеф, свободен?! Пожилой менгрел внимательно посмотрел на меня и промолвил – «мы телеграммы развозим. Срочные». Я стал умолять – подкинь до автовокзала, тут всего ничего, а?! Он – «садись». Я моментом помчался за женой и двумя чемоданами, допер их до такси, закинул в багажник. Через минуту мы уже сидели в темном чреве машины, слушали музыку из приемника и счастливые держали друг друга за руки.

«Только – сказал водила, – нам сначала телеграммы развести, которые уже с нами. А вот когда за новыми поедем – я вас на вокзал и закину». « Да нам совсем не к спеху, -обрадовались мы. - Даже наоборот, чем дольше ездить с вами, тем лучше. И кто же это в такую темень не боится телеграммы по домам носить?» - поинтересовались мы. А темнота на юге и правда – кромешная. «А моя девочка ничего не боится! – сказал водила. - Машей зовут, бесстрашная совсем!»

Через несколько минут к машине, подсвечивая себе фонариком, кто-то подошел, и мы увидели, что в машину забирается бабушка, лет под 90! «Ну что, Машенька, девочка моя? – спросил таксист – Все нашла?» «Нашла, не волнуйся»,- ответствовала бабуля,устремив профиль в ветровое стекло. Машина тронулась. «Что у нас дальше?» - спросила бабуля. «Улица Приморская, дом 23 кв.3А.» Покружив по улицам, такси заезжает в двор-колодец и останавливается. «Давай, девочка моя, вооон подъезд, видишь?» - «Вижу-вижу», - ворчит бабуля и посверкивая фонариком скрывается в недрах двора. Мы ждем, болтаем с водителем «за жизнь». Бабуля быстро появляется – «нету там 3А» и пытается залезть в машину. «Эй-эй, погоди, девочка моя, как нету?! Должен быть. Дом 23?» - «23» - «Ну и ищи теперь 3А.» - «Нету!» Этот диалог с минимальными изменениями повторяется минут 5, пока бабуля опять не уходит. На этот раз ее нет дольше. Появляется, молча лезет в машину. «Нашла?» - «Нашла.» - «Что сказали?» - «Ничего.» - «И даже не побили тебя там?!» - «Почему?» - «Так телеграмма-то была – Встречай субботу московским поездом» - «Ну и что?» - «Как что?! Сегодня-то только среда!! Мы с тобой могли бы ее днем им отвезти!» - «Они со сна, небось, сами ничего не поняли.»

Кружили мы по городу долго, потом ездили еще за телеграммами, потом ездили «к Ашоту» за горячим только что испеченным лавашом, потом снова за очередной стопкой срочных телеграмм. Отвез он нас на вокзал к самому уходу нашего экспресса. Это была прекрасная ночь с таксистом-менгрелом и русской старушкой Машей, которая работала доставщицей телеграмм, потому что она по ночам все равно не спала.

tima
redboy
  • bras

el jardín de senderos que se bifurcan (в прошлый раз)

стал перечитывать борхеса, и внезапно нахлынули воспоминания о том, чем занимался, когда читал его в первый раз.

на "пьере менаре, авторе дон кихота" я пытался сосредоточиться, сидя на залитой ярким солнцем станции электрички на окраине риги. эта станция с неудобоваримым латышским названием для меня словно застыла в безвременье, мне кажется, там по-прежнему бродит сумасшедшая женщина и просит у всех подтверждения своей правоты, неопределённой формы деды раскуривают сигареты, преисполненная важности уборщица подметает тротуар, солнце слепит глаза, и я жду поезда на 13.10. он должен довезти меня до пересадки, где удобно ловить попутки. впереди долгий путь в таллинн.

огненный "в кругу развалин" сразу контрастирует для меня с синим третьим этажом нашего универа. я сижу в study room, нечаянно слушаю разговоры кади со школьным психологом за перегородкой, и вдруг на меня наваливается озарение, и я понимаю иллюзорную сущность людей огня.

"вавилонскую библиотеку" я поглощал в отбывающем из вильнюса автобусе, а потом с энтузиазмом пересказывал своему спутнику, краем сознания понимая, что мой пыл наверное кажется ему смешным.

тогда я читал его на другом языке, английском. я помню сухие желтоватые страницы и своеобразный курсивно-округлый шрифт, скромностью формы они контрастировали с аристократичностью содержания. почему-то читающих борхеса я всегда представляю небрежно переворачивающими страницы, зажав между пальцами дымящуюся сигарету, и с полупрезрительной умешкой пробегающими взглядом строки.

сам я скорее впивался в него, как математик впивается в решение какой-нибудь теоремы.